Вдруг он услышал, как хлопнула дверь коровника. Поднявшись с корточек, он отставил в сторону пакет с кормом. Куры кудахтали не переставая, заглушая другие звуки. Он осторожно приблизился к выходу из курятника и стал всматриваться в полутёмное пространство. Обвёл взглядом голые, засиженные мухами и оплетённые паутиной стены. Окна были настолько грязные, что вечерний свет едва пробивался внутрь. Вдоль стен тянулся ряд стойл, отделённых перегородками, — всем этим уже давно никто не пользовался. «Дверь, должно быть, сама захлопнулась», — подумал он и собирался зайти обратно в курятник, как вдруг заметил нечто странное. Кто-то взял и перевернул старую ванну, которая годами валялась кверху дном среди прочего барахла.

Озадаченный, он подошёл ближе и, к своему удивлению, обнаружил, что она до краёв наполнена водой. Подумать о том, кто мог это сделать и для чего, он уже не успел.

Вход в университет был заперт, и полицейским пришлось позвонить в дверь. Им открыл дежурный охранник. Внутри как будто всё вымерло, жарким июльским вечером никто не пожелал задержаться подольше. Они поднялись наверх, к кабинету Мельгрена. Дверь была на замке. Охранник, перебрав всю связку ключей, нашёл нужный и отпер дверь.

Комната была пуста, так же как и всё здание университета. В воздухе витал лёгкий запах одеколона.

— Я узнаю аромат, — сказала Карин. — Таким обычно Мельгрен пользуется.

Кнутас пошарил в ящиках письменного стола, но ничего интересного не обнаружил. На спинке стула висело мокрое полотенце.

— Он недавно был здесь, — сделал заключение комиссар. — И принимал душ. Почему он сразу не поехал домой? Мог бы принять душ там.

— Ну как почему? Ясное дело, он пошёл немного проветриться, решил не терять время зря, пока жёнушка у родителей, — с усмешкой ответил Кильгорд.

— Или у него ещё какое-то дело в городе, — произнёс Кнутас.

Он набрал домашний номер телефона Мельгренов. Никто не ответил. Позвонив Сюзанне, он выяснил, что она тоже не знала, где её муж.

— Ну, раз так, пойдёмте перекусим, — предложил Кильгорд. — Я умираю с голоду.

— О чём-нибудь другом, кроме еды, ты думать можешь?! — прошипел в ответ Кнутас. — Я еду в Лэрбру. Вы со мной или мне Витберга вызвать?

Когда они добрались до дома Мельгренов, уже опустились сумерки. Свет горел во всех окнах, а во дворе стояла припаркованная машина. Дверь была не заперта, и они вошли внутрь. В доме царила тишина. Быстро обойдя все комнаты, они убедились, что тут никого нет.

Полицейские снова вышли во двор и заметили, что дверь сарая распахнута. Изнутри раздавалось лишь негромкое кудахтанье кур.

Коровником явно уже давно никто не пользовался. В самом дальнем его конце была ещё одна маленькая дверка, наверное вход в курятник, открытая настежь. Внутри горел свет. Полицейские переглянулись и крадучись подобрались ближе. В нос ударил едкий запах мочи и нашатыря. Когда они переступили порог, их глазам открылось одновременно неожиданное и жуткое зрелище.

Над аккуратным рядом кур, мирно дремавших на насесте, на крюке, закреплённом в потолке, висело тело Стаффана Мельгрена. Он был полностью раздет, внизу живота кто-то сделал разрез, из которого вытекла кровь, но на полу осталась лишь небольшая лужица. У Кнутаса перехватило дыхание. Перед глазами, словно вспышка молнии, возникла похожая картина.