И все же реакция Этана превосходила мою, и я опять промазала. Он выгнулся назад почти на сто восемьдесят градусов, но по-прежнему оставался на ногах.

— Уже лучше, — хрипловатым голосом заметил он.

— Но недостаточно хорошо, — сказала я, усмехаясь, потому что все-таки выполнила сложный прием.

Мой ответ понравился зрителям.

— Осторожнее, сеньор, — послышался с балкона чей-то голос. — Она может попортить твое хорошенькое личико.

Этан добродушно рассмеялся.

— Боже упаси! — крикнул он, обращаясь к галерее. — Тогда мне останется полагаться на отличное здоровье и звериные инстинкты.

Вампиры дружно засмеялись, и он поднял голову, чтобы улыбнуться в ответ.

Это был мой шанс, и я им воспользовалась. Этан отвлекся, и я ринулась вперед, но чертов ублюдок предвидел мою атаку. Он дернулся влево, прежде чем я успела его достать. Чтобы не удариться о пол, я в последний момент выставила перед собой руки, но не успела упасть, как Этан схватил меня за запястье, развернул в воздухе и бросил вниз. Я приземлилась на спину, и он оказался сверху, придавив к полу всем своим телом. Точным движением он перехватил мои руки и, несмотря на отчаянное сопротивление, прижал к мату за головой.

Толпа зрителей разразилась одобрительными возгласами и неприличными предложениями.

— Ты меня обманул! — возмутилась я.

Его губы, всего в нескольких дюймах от моего лица, растянулись в волчьей усмешке.

— И так легко.

Я извивалась всем телом, но он налег еще сильнее и просунул колено между моих ног.

— Теперь, новобранец, ты понимаешь, чем это может закончиться.

Я возмущенно заворчала.

Во всяком случае, я старалась убедить себя, что это была реакция на обман, а не на исходивший от него восхитительный запах чистого белья, шерстяной ткани и мыла. И не на то, что вес его тела казался мне вполне естественным, — ласковое тепло внезапно проникло в грудь, словно контакт наших тел замкнул какую-то таинственную цепь.

Я старалась отвлечься от этого чувства и предотвратить серебристый блеск в глазах — я вынуждена была признать, что неожиданно ощутила сочувствие к людям, вынужденным скрывать свое возбуждение. В конце концов я просто зажмурилась. Этан дал мне возможность успокоиться, и, когда я все же открыла глаза, его лицо было непроницаемым.

— Ты согласна, что не способна нанести мне ни одного удара?

После недолгой паузы я кивнула:

— Если только ты не поддашься.

На долю секунды его лицо опустилось еще ниже. Я гадала, не поцелует ли он меня, не пришла ли ему в голову такая мысль, не чувствует ли он такого же влечения? Но Этан отвернулся, освободил мои запястья и поднялся. Он протянул мне руку, я приняла его помощь и в одно мгновение оказалась на ногах… к великому разочарованию и недовольству зрителей на галерее.

— Ты пришла только ради этого? — спросил он, пока мы стояли друг против друга. — Чтобы сразиться со мной?

Вероятно, Мэллори услышала его слова. Она вышла вперед и протянула руку с зажатой в ней запиской:

— Мы пришли из-за этого.

Этан вытер ладонью лоб, потом забрал у нее записку. Не меняя выражения лица, прочел послание.

— Где вы это взяли?

— В этот листок был завернут кирпич, который забросили в окно нашей гостиной, — ответила я.

Его взгляд моментально вернулся ко мне.

— Ты не ранена? — спросил он, оглядывая меня в поисках повреждений.

— Никто не пострадал. В доме нас было трое, но все живы и здоровы.

— Трое?

— С нами был приятель Мэллори.

— Ага.

Я постучала пальцем по записке:

— О чем это? Или идет какая-то война между вампирами, о которой мне ничего неизвестно? Неужели мое превращение кого-то так сильно разозлило?

Он перечитал записку и нахмурился:

— Возможно, твой обидчик разочарован тем, что не закончил начатое дело.