– Да.

– Дети есть?

– Двое: сын и дочь.

– Как раз то, что нужно. А у меня слишком даже много: двое ребят от первой жены – живут сейчас со своей матерью – и троих мне подарила моя нынешняя супружница. Два мальчика и одна девочка. Всех отправил в школу. Стоит мне... ты представить себе даже не можешь, целого состояния. Вот иногда бывает и задумаешься, к чему вообще вся эта канитель? Так ведь?

Трудно было найти, наверно, более приятного собеседника, чем Кейт. Само радушие, простота и откровенность! Однако совершая в такой теплой компании неспешное восхождение по лестнице, Слайдер, тем не менее, старался, чтобы напряжение его мысли не передалось как-нибудь и телу, поскольку он не мог судить с точностью, в какой степени собаки чувствительны к подобным вещам. Но это занимало его лишь до тех пор, пока впереди не показалась вилла и он не переключился на созерцание архитектурных достоинств этого сооружения. А они, вне всяких сомнений, тут присутствовали. Во-первых, дом, которому, скорее всего, было лет 10-15, был построен на нескольких уровнях, что позволило удачно использовать местный рельеф. Окна же были прямо-таки огромные, что, в свою очередь, позволило удачно использовать местный пейзаж. На углу переднего фасада возвышалась довольно любопытная конструкция, своей формой напоминавшая квадратную башню. В широком окне башни Слайдер сразу же увидел какого-то человека, наблюдавшего за их приближением, не поднимаясь со своего места.

– Вы, кажется, говорили, что в доме, кроме вас, сейчас никого нет, – осторожно заметил Слайдер. Кейт проследил за его взглядом и улыбнулся:

– За исключением одного охранника. Кому-то ведь надо управляться со всеми этими проклятыми телекамерами и отвечать на вызовы по переговорному устройству.

Кейт не предложил гостю войти в дом, а вместо этого повел его куда-то по дорожке, проложенной сквозь заросли кустарника. По мере их продвижения вперед, все громче становился и собачий лай, все время доносившийся до их ушей. В конце дорожки, когда кусты вдруг неожиданно расступились, Слайдер увидел огороженную с четырех сторон металлической сеткой просторную вольеру, в которой из конца в конец метались полдюжины доберманов. Завидев приближающихся людей, животные, принужденные томиться в замкнутом пространстве, едва не захлебнулись от неистового лая, а один или пара доберманов вдобавок еще и поднялись на задние лапы, упираясь передними в сетку и демонстрируя без стеснения все, что у них имеется.

– Чудные животные, не правда ли? – сказал Кейт. – Я с удовольствием их развожу. А ты любишь собак?

– Да, – ответил Слайдер. – Но только когда это хорошо обученные служебные собаки. А от всех этих мосек и болонок меня просто воротит.

– Собака всегда такая, какой ее воспитает хозяин, – сказал Кейт.

– Думаю, ваше замечание целиком относится и к людям, – заметил Слайдер.

На противоположной стороне вольеры располагался длинный низкий сарай, скорее всего, выполнявший роль псарни, и отдельно стоявший небольшой кирпичный домик, из трубы которого шел дым. Когда внезапным порывом ветра часть дыма отнесло в направлении, где находился Слайдер, он и доберманы одновременно стали принюхиваться к долетевшему до них отвратительному запаху, хотя, возможно, по совершенно разным причинам.

Кейт, сбоку наблюдавший реакцию своего гостя, сказал с улыбкой человека, которого что-то чрезвычайно забавляет:

– Немного подванивает, да? Это специальная собачья пища. Мы сами ее готовим из мяса, требухи и какой-нибудь крупы. Все это варится вместе в большом котле и называется пудинг.

– Понимаю, – сказал Слайдер.