Бэррингтон резко подался вперед, угрожающе нацеливая на Слайдера лунный ландшафт своего лица.

– Ни вам, ни мне, да и вообще никому не может быть известно, кто в следующую минуту заглянет в эту комнату. А что подумают о нашей способности к эффективной работе? – Он возвратился в свое кресло. – Помните, что расхлябанность в отношении формы одежды неминуемо отзывается расхлябанностью в мышлении, что, в свою оче редь, оборачивается неэффективностью методов работы. Думаете, в ICI или «Маркс и Спенсер» служащим позволяют иметь такой затрапезный вид?

Здесь Слайдер вынужден был признать свое полное невежество.

– Мы принадлежим, как одна из служб, к индустрии сервиса. У нас есть клиент. Никогда не забывайте об этом. Слайдер предпочел отмолчаться.

– У вас в департаменте завелись некоторые дурные привычки, – мягко заметил Бэррингтон. – Оно и понятно: каждое подразделение подстраивается под характер командующего им офицера. Но скоро здесь все переменится. Я вам говорил уже это, Слайдер, а теперь, я надеюсь, вы и сами в этом убеждены.

Слайдер дал понять, что он убежден.

– И вот еще что, – сказал Бэррингтон, когда Слайдер, подумав, что разговор окончен, собрался уже покинуть кабинет. Пришлось опять поворачиваться лицом к начальнику. – Вы так и не выбрали до сих пор колер для своего кабинета.

– Что вы сказали, сэр?

– Список колеров у вас на столе уже два дня. Другим тоже ведь надо на него взглянуть.

– Сейчас пойду и что-нибудь выберу.

– В некоторых участках установлено единообразное оформление служебных помещений, которое выбирается руководством – не важно при этом, нравится оно вам или нет. Но я предпочитаю, чтобы мои подчиненные сами создавали рабочую обстановку, в которой могли бы чувствовать себя, как дома. Надеюсь, вы не злоупотребите вашими привилегиями.

– Нет, что вы, сэр, – сказал с благодарностью Слайдер. Этот человек нервничает и трепыхается, как сардина, застрявшая в сетке. Надо поторопиться выйти из кабинета, пока у него пена на губах не появилась. К счастью для Слайдера, в дверь кто-то постучал.

– Да! – рявкнул Бэррингтон. Из-за приоткрывшейся двери показалась голова Нормы.

– Извините, сэр, что помешала, но там внизу одна женщина спрашивает мистера Слайдера. Говорит, что у нее что-то очень важное и что будет разговаривать только с ним.

Бэррингтон кивком головы дал понять, что Слайдер может быть свободен, чем тот не преминул воспользоваться с великим облегчением для себя.

– Кто сказал, что бога нет? – шепнул он Норме, как только оказался за дверью.

В ожидавшей его молодой особе Слайдер сразу же узнал девушку, которую видел на фотокарточке вместе с Питером Леманом. На вид ей можно было дать лет двадцать пять. Она была хорошенькая и очень стильная: льняной пиджак кофейного цвета, короткая стрижка светлых волос, весьма профессионально выполненный макияж и дорогие туфли на стройных ногах. Ничто в ее облике не вызывало ассоциации с квартирой в Эктоне.

Когда Слайдер приблизился, она посмотрела на него встревоженным и в то же время полным надежды взглядом.

– Вы мистер Слайдер? – сказала она.

– Инспектор Слайдер. А вы, если не ошибаюсь, Сюзанна? – сказал он в свою очередь. – Извините, что не могу назвать вас по фамилии.

– Эдрич.

– Как я понимаю, вы пришли, чтобы поговорить со мной о Питере Лемане? Кто вам назвал мое имя?

– Эта леди и ее супруг, что живут на нижнем этаже, не знаю их имен. Они сказали, что вы задавали им вопросы о Питере, вот я и подумала: вы, как ей показалось, хороший человек, поэтому.