Ее голос задрожал, и она опять всхлипнула прямо в телефонную трубку.

– Так, а сами-то вы где сейчас? – спросил Слайдер.

– На работе, – довольно ясно проговорила она, хотя одновременно произвела в трубке какой-то странный шумовой эффект. – Он мне сюда позвонил. Он не мог позвонить мне домой из-за моих родителей.

– А вам известно, где он в данный момент находится?

– У него нет желания говорить, в каком он сейчас месте. Потому что это секрет. Но ведь главное, что он жив!

«Пока», – уточнил про себя Слайдер.

– Хорошо, мисс Эдрич, я сейчас поеду прямо к вам. Оставайтесь на месте, никому больше об этом не рассказывайте, а если Питер еще раз объявится, постарайтесь выяснить, откуда он звонит или его номер телефона. Не удастся – тогда задержите его как можно дольше у телефона, пока я не приеду. Вы все поняли?

– Да, – сказала она и, прежде чем повесить трубку, добавила еще ряд невразумительных, но, без сомнения, радостных восклицаний.

Слайдер припечатал трубку к рычагам своего аппарата и был уже на ногах и звал Атертона, прежде чем он звякнул в последний раз. Одновременно на ум ему пришли те слова, которые он однажды сказал Космачу: в самых лучших детективных романах труп оказывается не трупом. Дело, можно сказать, буквально рассыпалось в его руках. Если Питер Леман жив, то грош цена такому делу.

Сюзанна Эдрич дала волю слезам и всласть наплакалась. Судя по всему, ей это показалось ни с чем не сравнимым удовольствием, и она каждую минутку была готова вновь разрыдаться. Слайдер старался задавать свои вопросы с особой осторожностью, чтобы ей легче было сдерживать слезы – иначе, они рисковали получить от нее одну только соленую воду.

– Вы уверены, что это был именно он, а не кто-нибудь еще? Вы абсолютно убеждены в этом?

– Да, конечно. Если бы это был не Питер, я сразу определила бы по голосу, – радостно сообщила она. – Он сказал: «Привет, Суз», – он всегда называет меня Суз. Я сказала: «О Боже, Питер, я думала, ты умер!» Но теперь мне ясно, что я так не думала, в глубине... – сказала она серьезно.

Слайдер понимал, что она находилась в плену мистических переживаний. Ее любовь к Питеру Леману многократно усилилась в результате короткого, но богатого на события вдовства. И теперь, восстав из мертвых, он превращался в ее единственную страсть на всю жизнь.

– Он удивился, когда узнал, что вы считали его мертвым?

– Ну а как же вы думаете? Я ему тут же все рассказала: про труп и этого человека из рыбного бара, про то, какие вопросы вы мне задавали.

– А что он сообщил вам о себе? Он сказал, где был все это время?

– Нет, он сказал только, что вынужден скрываться...

– Скрываться? – не выдержал Слайдер. Вся эта история все больше походила на розыгрыш. Сюзанна посмотрела на него с удивлением.

– Да. Он сейчас скрывается. Он сказал, что выполняет какую-то важную работу по заданию одного человека и поэтому должен на время исчезнуть из поля зрения, и никому не должно быть известно, где он находится. А мне он позвонил только потому, что не хотел, чтобы я переживала понапрасну, – радостно сообщила она. – Видите, как хорошо он ко мне относится.

– А что это за работа, про которую он упомянул? Что-нибудь противозаконное?

– Нет, конечно же! Питер ни за что бы за такое дело не взялся, – возмутилась она.

– А зачем же, в таков случае, ему скрываться? – вмешался Атертон, спокойствие которого было нарушено обнаружившимся противоречием.