– Герберт никогда не причинит вреда невинным.

– Ты ему предсказуемо льстишь, но не забывай, кому он дал клятву абсолютного подчинения. Один приказ королевы, этой прекраснейшей души женщины, как ты уже имела возможность убедиться, – и наш малыш откроет в себе множество удивительных новых сторон… Таланты превосходного палача, к примеру.

Ева не могла осуждать демона за то, что он говорит. Он озвучивал её собственные мысли. И меньше всего её тянуло обсуждать этот вопрос с ним, но других кандидатов в пределах досягаемости не было, а с кем то обсудить его (и поскорее) Еве всё же очень хотелось.

Не говоря уже о том, что кое в чём у Мэта перед Эльеном было одно неоспоримое преимущество.

– Скажи одну вещь. – Ева открыла глаза, чтобы всё же встретить фосфоресцирующий голубой взгляд. – Ты ведь пасёшься не только в моей голове?

– Конечно.

– А сам Герберт что думает по этому поводу?

На самом деле она ожидала ответа в духе «бесплатно справок не даю». На что, естественно, ей пришлось бы в очередной раз напомнить, что никаких сделок с Мэтом она заключать не собирается. Но тот, к её удивлению, лишь осклабился довольно:

– А а. Догадалась всё таки. – Сидя в воздухе, Мэт скучающе отряхнул от невидимых пылинок ворот длиннополого одеяния, мерцающего звёздными искрами на фиолетовой бархатной тьме. – Естественно, малыш тоже об этом задумывался. Но утешает себя тем, что нести гибель «всем и каждому» – для него всё же слишком большой комплимент. Древний дракон на эту роль подходит лучше.

– Только вот он собирается призвать бога.

– Всего на пару минут, если помнишь. – Во взгляде демона мелькнуло непонятное веселье. – В предыдущий раз всё закончилось вполне благополучно. Это же бог как никак… не я и не кто то из моей компании.

– Бог смерти.

– О, люди. – Он закатил глаза. – Смерть бесстрастна и неподкупна. Смерть никому не желает зла. Она просто приходит, неизбежно, как зима. Великий Жнец суть простая персонификация этого явления, которое жаждет убивать вас не больше, чем холод жаждет убивать цветы.

– Но тем не менее убивает.

– Но тем не менее, когда Жнец вселился в Берндетта, бояться было нечего, м?

«…и едва молвил Берндетт последние слова, вспыхнули под ногами его руны колдовские, и сияние белое затмило взгляды всех,  – всплыли в памяти строки из какой то книги – летописи, написанной очевидцем первого призыва. – Когда же ясность взора обрели мы вновь, то узрели божественные крыла за его спиной, и сияние на руках его и одеждах, и свет неземной в лике его и глазах  – облик, вселяющий трепет, бледные отблески коего открывают нам избранники Его в Мёртвой Молитве. И уста отверз Жнец, к нам сошедший, и молвил: «Склонись предо мной, возлюбленная жатва моя»; и все, на площади собравшиеся, пали ниц пред величием Его, и сердца наши бились в страхе, но души пели в упоении  – ибо свет, коим озарял Он нас, был светом любви…»

– А если Айрес в это время прикажет Герберту всех убить? – упрямо спросила Ева, очень надеясь услышать опровержение.

– А какое отношение вассальная клятва малыша может иметь к Жнецу?

– Но Жнец же вселится в его тело!

– Тело – фантик для сознания и души. Магию всегда творит то, что внутри. То, что на время сошествия Жнеца будет просто беспомощно наблюдать за происходящим из того угла, куда оно поспешит спрятаться.