Некромант воззрился на серебристый штырь почти с уважением.

– Ваш мир настолько опасен? Или в нём так не любят музыкантов?

– Конечно, не любят. От игры плохих музыкантов меня посещает чувство, что вот вот прольётся кровь. Из ушей. Можно не ходить на концерты, но на улице от них не спрячешься, а люди часто переносят недостатки отдельных представителей профессии на всю профессию. – Ева непринуждённо подкинула шпиль на ладони. – Впрочем, конкуренты куда опаснее простых обывателей. Мир музыки суров: либо ты, либо тебя.

Пару секунд Герберт всматривался в её серьёзное, абсолютно честное лицо.

Перевёл взгляд на Мэта, насвистывавшего незатейливый мотивчик.

– Что то мне подсказывает, что ты меня обманываешь, – поднеся бокал к губам, бесстрастно заметил некромант.

– Ты прав. Я шучу. Шпиль нужен, чтобы сверлить дырки в паркете.

– И снова лжёшь.

– Ладно, ладно. Он нужен для опоры инструмента во время игры. Дырки – уже следствие.

– Вот это больше похоже на правду. – Сделав глоток и отставив бокал на стол, Герберт посмотрел на собранную деку. – Ты закончила с этим?

Ева помедлила, прежде чем кивнуть.

Поднявшись с кресла, некромант присел подле деки. Расправил ладонь; Ева затаила дыхание, когда крупные щепки озарило голубое сияние, заставив осколки плотно прильнуть друг к другу.

– Это было несложно, – сказал некромант, как только рука его перестала светиться.

На ковре лежала целёхонькая дека.

Пока Ева благоговейно скользила кончиками пальцев по сросшемуся дереву, Герберт уже вернулся в кресло.

– Я думала, ты склеишь всего пару кусков, – тихо произнесла девушка, уверившись, что от трещин не осталось и следа.

– Считай это подарком в честь примирения. Или наградой за смекалку. Оставь всё здесь, где лежит, – добавил некромант, когда Ева потянулась убрать осколки в футляр. – Никто их не тронет, а лишний раз перекладывать их туда сюда ни к чему. Будем просто приходить в эту комнату каждый вечер.

Ева помолчала, обводя пальцами завиток эфы на спасённом виолончельном «лице».

– Я изучила историю твоего рода. И Тибелей, и Рейолей, – вспомнив сегодняшний урок с Эльеном, произнесла она. – Значит, первым королём правящей династии был тот самый некромант Берндетт?

«Он положил основание династии Тибелей,  – вещал призрак какой то час назад, – объединив народ Керфи и свергнув иноземных захватчиков. Ведь после того, что он сделал…»

Тут Эльен осёкся – и Ева, скрупулёзно конспектировавшая лекцию в нотную тетрадь, навострила ушки:

«Что такое?»

«Я… простите, лиоретта , – призрак растерянно повёл рукой. – О деянии Берндетта вам лучше спросить господина. Если он сочтёт нужным, то расскажет сам».

«Но почему вы…»

«Мне не слишком легко об этом говорить. Это успело стать… личным. Боюсь, я могу сболтнуть лишнего.  – Призрачный учитель непреклонно захлопнул книгу с родовым древом Тибелей, которую держал на коленях. – Продолжим с момента коронации Берндетта. Вскоре после восхождения на трон он женился на представительнице великого дома Ирн, и…»

– Эльен обмолвился, что Берндетт совершил некое великое деяние. После которого весь народ Керфи пошёл за ним. А потом свернул разговор и сказал, что об этом деянии лучше спросить у тебя, – продолжила Ева, когда некромант кивнул.