Преподаватели собрались в углу аудитории, подальше от светящегося столба. Несмотря на шум ветра, до меня долетали обрывки разговора:

— … нестабильный портал…

— … может схлопнуться…

— … да как у него…

Полозов задумчиво разглядывал печать, и его лицо постепенно менялось — от раздражения к заинтересованному:

— Знаете, коллеги, похоже, мы имеем дело с порталом в иномирье. Судя по характеру воздушных потоков, он ведёт в какое-то… весьма любопытное место.

Он провёл рукой по подбородку, словно что-то прикидывая:

— Многие благородные семейства зарабатывают именно на этом — отлове существ из других миров. От самых банальных вроде демонов-быков и бабо-рыб, до редчайших экземпляров вроде однорогов. — Он хмыкнул. — На чёрном рынке некоторые твари уходят за такие суммы, что можно купить небольшое княжество.

Я навострил уши. Вот это уже реально интересный поворот!

— Но открытие стабильного портала, — продолжал Полозов, — требует серьёзной подготовки. Нужны как минимум маги высшего ранга… — он покосился на меня. — Целые боевые кланы специализируются на этом промысле. Некоторые роды только этим и живут. — Он прищурился, разглядывая светящийся столб. — А тут… какой-то первокурсник случайно открывает проход.

Он резко развернулся ко мне:

— Как. Ты. Это. Сделал?

— Да-да! — взвизгнул Иванченко, окончательно теряя остатки самообладания вместе с париком. — Как ты это сделал, гадёныш⁈ — его лысина поблёскивала в свете портала.

Я устало закатил глаза. Ну вот как объяснить этим… педагогам, что вместо того, чтобы искать виноватых, лучше бы подумали, как использовать ситуацию? Судя по словам Полозова, тут можно неплохо заработать.

— Я начертил обычную печать медитации, — сказал я, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к парте. — И, к слову, начертил идеально. А вот этот… жополиз, — я кивнул в сторону Топольского, — решил внести свои коррективы. Подрисовал что-то, когда думал, что никто не заметит.

Я позволил себе лёгкую улыбку, наблюдая, как действует моя «терапия». Топольский, который до этого момента старательно изображал слияние со стеной, вдруг резко согнулся, прижимая руки к животу.

Его лицо, и без того бледное, приобрело престранный оттенок — что-то среднее между зелёным и серым. На лбу выступила испарина, а глаза забегали, явно выискивая пути к отступлению.

Он попытался что-то сказать в свою защиту, но вместо слов вырвался только сдавленный писк.

Костя, стоявший рядом со мной, явно оценил ситуацию. Он прикрыл рот рукой, но его плечи предательски тряслись от смеха. Неудивительно — после случая со Стрешневым он прекрасно знал мой метод воспитательной работы.

— Топольский, что с вами? — Иванченко наконец заметил странное состояние своего любимчика. — Вам плохо?

О, это только начало…

Внезапно его страдания отошли на второй план — один из гвардейцев решительно направился к световому столбу. Не обращая внимания на крики Полозова и других преподавателей, он по-простому, по-солдатски, засунул руку прямо в сияющую субстанцию.

— Сержант Громов! Немедленно прекратите! — рявкнул Полозов, но было поздно.

Лицо гвардейца изменилось, словно он нащупал что-то неожиданное. Задумчиво нахмурившись, он сунул вторую руку в портал и через несколько секунд вытащил… ветку. Обычную, почти окаменелую ветку, покрытую какой-то чёрной маслянистой субстанцией.

Я с интересом подался вперёд. Наконец-то что-то действительно стоящее внимания! Пока Топольский за моей спиной начинал плакать, я пытался разглядеть находку получше.