Но она уже сунула пилюлю в рот и запила водой из стоящего рядом хрустального бокала. Проглотила, почти не почувствовав вкуса.

Несколько секунд ничего не происходило. Совсем ничего. Софья даже начала паниковать — неужели обман? Пятьсот тысяч империалов за пустышку?

А потом началось.

Первой замерзла кровь. Софья буквально чувствовала, как она превращается в лед, как кристаллы льда царапают вены изнутри. Боль была такой острой, что из глаз брызнули слезы — они тут же замерзли на щеках крошечными льдинками.

Кожу покрыла изморозь — прекрасные морозные узоры расползались от сердца к конечностям, как кружево. Софья словно превращалась в ледяную статую, чувствуя, как каждая клеточка тела кристаллизуется.

Волосы заиндевели, став похожими на тончайшие серебряные нити. В какой-то момент она поймала свое отражение в зеркале — существо из льда и снега, с пылающими голубым пламенем глазами. Красиво и жутко.

— Неужели я сейчас умру?

Но нет…

Потом пришла Сила.

Она хлынула в девушку потоком, заполняя каждый уголок. Чистая, первозданная мощь воды — но не бушующий шторм, как раньше, а спокойный, величественный океан. Софья чувствовала её всю — каждую каплю в воздухе, каждую молекулу влаги вокруг.

Внезапно всё закончилось — так же резко, как началось. Иней на коже растаял, превращаясь в сотни крошечных ручейков. Вода струилась по телу, пропитывая тонкую батистовую блузку насквозь. Ткань мгновенно прилипла к коже, став почти прозрачной.

По телу пробежала волна холода, заставив поёжиться. Прохладный воздух покрыл кожу мурашками.

Краем глаза она заметила, как Семён, застывший в дверях, смотрел на нее, не скрывая интереса, с открытым ртом. И Софья, разумеется, невольно засмущалась.

— Что вылупился? — рявкнул дедушка, заставив юного слугу отвернуться. — Как ты, девочка моя? — его голос тут же смягчился, когда он накинул на её плечи свой сюртук.

— Не знаю, — прошептала Софья, кутаясь в тяжёлую ткань и пытаясь унять дрожь. Она чувствовала, что стала ближе к своей стихии, чем когда-либо прежде. — Кажется, всё хорошо. Очень хорошо.

Дедушка тут же отправил Семёна за мастером Тихомировым — древним как мир целителем, который наблюдал внучку с младенчества. Старик появился удивительно быстро, словно только и ждал, когда позовут.

— Дайте-ка взглянуть на ваше ядро, голубушка, — пробормотал он, прикладывая морщинистую ладонь к моему животу.

Софья почувствовала знакомое прикосновение диагностической магии — теплое, чуть щекотное. Но в следующий момент старик отдернул руку. Его выцветшие голубые глаза расширились от изумления.

— Матушка-заступница… — прошептал он. — Да что же это такое?

— Что там? — дедушка подался вперед. — Говорите же!

— Не могу я сказать, что там, — старик покачал головой. — Потому как не вижу я там госпожи Софьи. Совсем другой человек передо мной. Ядро… оно стабильное. Прекрасное, мощное. Но не её это ядро, вот хоть режьте меня — не её! А ведь я эту девочку с пелёнок знаю…

Он снова потянулся к Софье, но дедушка перехватил его руку:

— Благодарю вас, мастер Тихомиров. На этом всё.

— Но позвольте… — старик заёрзал, его глаза загорелись любопытством. — Как вам удалось добиться такой стабильности? Это же невероятно! Может, поделитесь секретом? В медицинских целях, разумеется…

— Не вашего ума дело, — отрезал дедушка, подталкивая целителя к выходу. — До свидания, до свидания!

Дверь захлопнулась за спиной опешившего старика. Дедушка повернулся к внучке, и она поняла — пора. Сила буквально требовала выхода.