Но самое интересное в том, что взрыв от эфирной маны может не только разрушать. О нет, это куда более коварная субстанция.

В редких случаях она способна… вызвать мутации. Усилить мага… Превратить в нечто большее. Тут я невольно вспомнил лекции по истории магических катастроф — после взрыва на полигоне «Северная Звезда» выжившие маги обрели такую силу, что могли крушить города.

Правда, была одна… деликатная деталь. Вместе с силой некоторые получили довольно специфические «бонусы».

У кого-то кожа стала зеленой, кто-то начал светиться в темноте, как неоновая вывеска. А один особо «везучий» маг обрел способность выпускать паутину из задницы. Но, могу путать с укусом паука из иномирья, на той лекции Костя не переставал меня отвлекать…

Выяснилось, что эфирная мана действует избирательно — она либо полностью уничтожает магическое ядро, либо… мутирует его, создавая нечто совершенно новое. И никогда не знаешь заранее, повезет тебе или нет.

Краем глаза я заметил, как Ирина и Диана о чем-то тихо переговариваются, стоя чуть в стороне от основной массы студентов.

На их лицах застыло какое-то… расчетливое выражение. Словно они прикидывали шансы — во что именно может превратить мага правильно рассчитанный взрыв эфирной маны.

В зале начало нарастать недовольство. Старшекурсники — особенно те, кто специализировался на боевой магии — все громче выражали свое возмущение.

— Мы будущие боевые маги! — высокий парень с нашивками пятого курса выступил вперед. — А нас держат тут как испуганных первокурсников!

— Именно! — поддержала его светловолосая девушка. — Мы должны выяснить источник угрозы, а не прятаться за бетонными стенами!

Я наблюдал за нарастающим недовольством с легкой усмешкой. Молодые боевые маги… Столько силы, столько амбиций, и так мало понимания реальных опасностей.

Полозов выдержал паузу, позволив волне возмущения достигнуть пика. А затем заговорил — негромко, но его голос странным образом заставил всех заткнуться:

— Господа студенты, ваше рвение похвально. Но мы действуем строго по протоколу, — Полозов обвел взглядом притихших студентов. — И будем делать это, пока не убедимся в полной безопасности. Это не трусость — это разумная предосторожность.

В этот момент раздался новый сигнал сирены — три длинных гудка, затем два коротких. Следом механический голос произнес:

«Внимание! Активирован протокол номер четыре. Преподавательскому составу приступить к выполнению.»

Нас начали выводить организованными группами. Когда мы вышли во внутренний двор академии, я ощутил, как резко изменилась атмосфера — воздух словно наэлектризовался, каждый вдох отдавался покалыванием в легких.

И тут…

Из окна третьего этажа вырвалось облако магической силы. В радиусе нескольких метров вся влага из воздуха мгновенно стянулась к эпицентру, превращаясь в ледяные кристаллы.

Температура рухнула стремительно, что даже я, с моей повышенной сопротивляемостью к холоду, почувствовал, как кровь начинает стыть в жилах.

Стены академии покрылись сетью ледяных прожилок — они расползались стремительно, захватывая новые участки. За считанные секунды древняя кладка оказалась закована в кристально чистый лед, толщиной не меньше ладони.

Стая голубей, имевшая несчастье пролетать мимо в этот момент, замерла прямо в воздухе — птицы превратились в ледяные статуэтки и осыпались на землю. В воздухе повисла серебристая взвесь — мельчайшие частицы льда, преломляющие свет и создающие вокруг эпицентра подобие морозного ореола.

Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Впервые за долгое время я испытывал что-то похожее на трепет.