За окнами разворачивалось поистине апокалиптическое зрелище. Грозовые облака закручивались в гигантские воронки. С небес сыпалась какая-то дрянь — серая взвесь, похожая одновременно на снег и пепел. Снежинки тлели прямо в воздухе.

— Ну просто прекрасно, — я подошел к окну. — Все та же дыра, только вид из окна еще более депрессивный.

Планировка здания казалась смутно знакомой. Вычурная лепнина на потолке, широкие коридоры с рядами дверей, витые лестницы… В нашей академии здесь располагалось общежитие.

Я направился к лестнице, прокручивая в голове варианты действий. И тут началось самое интересное — по ступеням поднималась целая колонна гоблинов. Те же серокожие создания с фиолетовыми стержнями в мозгу, но теперь они… маршировали? Причем с военной выправкой, которой позавидовал бы любой парадный расчет. То, что у некоторых при этом отваливались конечности, а внутренности живописно свисали из ран, их, похоже, ничуть не смущало.

Первый гоблин, поравнявшись со мной, четко отдал честь. За ним — второй, третий… Вся колонна салютовала мне, как старшему по званию. Любопытно… Я даже начал получать некоторое извращенное удовольствие от происходящего.

— Честь имею, господа, — я отсалютовал в ответ, сохраняя максимально серьезное выражение лица.

Забавная ситуация — стою тут, обмениваюсь воинскими приветствиями с толпой ходячих трупов, словно это в порядке вещей. Хотя… почему бы и нет? Раз уж я здесь застрял, можно хотя бы разузнать обстановку.

— Эй, солдат! — окликнул я одного из замыкающих строй.

Гоблин развернулся и подошел строевым шагом. М-да… жизнь его явно потрепала — один глаз безжизненно болтался на волокнах, половина черепа отсутствовала, а из дыры в груди торчало сломанное ребро, как флагшток из крепостной стены.

Но держался он на удивление бодро, словно все эти травмы были не более чем легким насморком.

— Лейтенант Гхык, сэр! — гоблин вытянулся по струнке, и его болтающийся глаз качнулся.

Я внимательно изучал это ходячее пособие по боевым ранениям. Крайне интересный экземпляр… В моем мире гоблины в лучшем случае находились на уровне развития питекантропов — дубина, шкура на бедрах, немного примитивной магии для самых одаренных. А этот… черт возьми, да он ведет себя как кадровый военный!

— Вольно, лейтенант, — я сделал успокаивающий жест. — Доложите обстановку. Кто вы и что здесь делаете?

Гоблин принял более расслабленную позу, почесал затылок когтистой лапой — прямо через дыру в черепе.

— Мы Североморская гвардия гоблинских пехотинцев на службе у Империи Гоблинов, сэр! — отрапортовал он с нескрываемой гордостью.

Я с трудом сдержал ухмылку. Североморская гвардия… Империя Гоблинов… Хотя нашивки на его полуистлевшей форме выглядели вполне серьезно.

— И давно вы… несете службу в этих краях? — поинтересовался я, разглядывая его знаки различия. — Послушайте, лейтенант… а вы в курсе, что вы… как бы это помягче сказать… немного мертвы?

Гоблин уставился на меня обоими глазами — и тем, что был в глазнице, и тем, что болтался на нервах. Потом усмехнулся, продемонстрировав впечатляющий набор острых клыков:

— Не может такого быть, сэр! — в его голосе звучала абсолютная убежденность. — С нами же генералиссимус, живой и здоровый! — он махнул рукой. — А раз он жив, значит, и мы живы!

В его голосе звучала такая железобетонная уверенность, что я даже не стал спорить. В конце концов, если мертвому гоблину психологически комфортнее считать себя живым — кто я такой, чтобы разрушать его посмертную картину мира?

Хотя… упоминание генералиссимуса меня заинтересовало.