Слова будто разорвали невидимый барьер. Трибуны взорвались аплодисментами и криками. Диктор восторженно объявил о моей победе, хотя я почти не вслушивался в его слова.

— Тогда… — я положил ладони на грудь Тарасова, — возвращайся.

Энергия потекла сквозь мои руки. Я менял направление времени для его клеток, восстанавливая разрушенные связи, возвращая эластичность тканям, восстанавливая плотность кровеносных сосудов. Тело Тарасова слабо засветилось под моими ладонями, и я услышал его изумлённый вздох, когда к нему начала возвращаться чувствительность.

Процесс омоложения выглядел не менее впечатляюще, чем обратный — кожа Тарасова разгладилась, цвет лица из серого стал нормальным, глаза прояснились. Он глубоко вдохнул, будто впервые за долгое время.

— Ощущения странные, — прошептал он. — Как будто меня вытащили из-под пресса.

— Ты полностью восстановишься через пару часов, — я поднялся, протягивая ему руку. — Советую хорошенько отдохнуть.

Тарасов принял мою руку и встал. На мгновение его колени подогнулись, но он быстро восстановил равновесие. Вокруг нас уже толпились официальные лица чемпионата, медики и секунданты.

— Потрясающе! — Костя хлопнул меня по плечу.

На арену вышел главный судья с золотым медальоном в руках — символом прохождения в следующий этап чемпионата.

— Дмитрий Волконский — победитель первого боя! — объявил он, вручая мне медальон.

Я принял награду, а внутри уже просчитывал следующие шаги. Чемпионат был лишь средством, а не целью. И теперь, когда первый этап пройден, я приблизился ещё на шаг к тому, чтобы вернуться домой.

Аплодисменты и приветственные крики сопровождали меня по всему пути к выходу с арены. Судьи и официальные лица соревнования пытались что-то сказать, но я кивал и проходил мимо, сжимая в руке золотой медальон. Трибуны скандировали моё имя — видимо, демонстрация манипуляций со временем биологических процессов впечатлила их сильнее, чем стандартные файерболы или молнии.

— Эй, Дима! Постой! — Костя догнал меня уже у выхода с арены. — Ты что, уходишь? Мы же можем остаться и посмотреть следующие бои. Там выступает Романов с четвёртого курса, говорят, у него какая-то новая техника.

Я покачал головой:

— Мне нечего здесь ловить.

— Как это нечего? Ты только что всех порвал! — он обернулся на трибуны, где болельщики всё ещё скандировали моё имя.

Я промолчал, и мы подошли к порталу, ведущему обратно в академию.

— А ты можешь остаться, если хочешь, — я окинул Костю взглядом. — Вольный огненный вурдалак… с твоими новыми способностями ты и сам скоро сможешь участвовать в таких соревнованиях.

Я улыбнулся, представив Костю на арене — наполовину человек, наполовину зверь, окутанный огнём, разрывающий шаблоны и представления о возможном и невозможном.

— Нет, — Костя решительно мотнул головой. — Я пойду с тобой. Где ты, там и я.

Мы шагнули в портал одновременно, и академия поглотила нас обратно в свои каменные стены.

Подземный коридор, ведущий от портальной комнаты обратно в основные помещения академии, был слабо освещён. Наши шаги эхом отражались от стен, пока Костя не нарушил тишину потоком эмоций.

— Это было нечто! Нет, ты видел его лицо, когда ты начал объяснять про старение? А когда он попытался тебя достать огненным смерчем, а ты просто шагнул в сторону? Как будто всё просчитал на десять шагов вперёд! А потом эта штука…

Его восторженная болтовня отдавалась где-то на краю сознания, пока я был погружён в совершенно иные мысли.

Во время боя я заметил нечто важное. Когда Тарасов активировал свою огненную стихию, специфический энергетический импульс исходил из области его сердца.