Хотелось бы и мне достичь такого же взаимопонимания со своими скелетами, которые, по сути, пока даже один на один сражались с большим трудом. И это при том, что времени и сил я в них вложил прилично, порою жертвуя сном или собственными тренировками. Стоило ли оно того? Трудно ответить.

Ведь с одной стороны каждый час, вложенный в моих миньонов, окупится сторицей потом. Чокуто не покинет меня, так как он – привязанный, прокачивающийся вместе со мной предмет со свойствами, несколько не дотягивающими до легендарных вещей. При этом время я всё равно буду тратить хотя бы на то же изучение магии, и в итоге безнадёжно отстану от слепцов, посвящающих прокачке всё свободное время. Если же взглянуть на ситуацию с другого бока, то становится понятно: если чем-то занимаешься, то этому чему-то крайне желательно посвящать максимум времени, не распыляясь на несколько занятий.

Всё-таки меня от какого-нибудь рукастого корейца отличает ещё и то, что я не могу делать несколько дел одновременно. Буду заниматься магией – значит, без отвлечения на что-то ещё. Скелетами – так скелетами соответственно. Выделять по паре часов в дни, когда я буду ментально раздавлен? Большого прогресса это не принесёт, а мысли может спутать. И даже такая маленькая вероятность мне не очень-то по душе…

В один момент оборвавшаяся на особо протяжной ноте мелодия вырвала меня из мира грёз. Взгляд сам собой нащупал копейщика, оружие которого упиралось в грудь музыканта. При этом искрящиеся клинки фантомов тоже касались кожи бойца. Один уперся в защищающую горло кольчугу, второй – в подреберье. При этом на лице обоих противников застыли улыбки, и ни один не выглядел расстроенным или раздосадованным.

Друзья? Товарищи? Скорее всего.

Наконец фантомы осыпались крупными светящимися хлопьями, а копейщик – убрал своё оружие, просто взмахнув им в воздухе. Момент «пропажи» от меня не укрылся, так что всё моё внимание приковалось к кольцу, оказавшемуся или частью артефакта, или его вместилищем. В то, что копье это самое обыкновенное, не верилось ни на грош.

Спустя несколько секунд оппоненты пожали друг другу руки и скрылись за специальными воротами для бойцов, освободив арену для желающих, которые тут же и обнаружились. Пара игроков вышла в круг, но я их проигнорировал, решив хотя бы попытаться поговорить с музыкантом. Если местный, то вполне может и не отказать пусть даже в платной консультации по поводу призывов. Не может же тот, кто использует саммонов в качестве оружия, не знать хотя бы о том, в каком направлении мне копать? Гайды от игроков однозначны, но они не могут раскрыть всю полноту картины – это понятно и по тому, насколько ошибочными оказались представления о прокачке и магии в целом. Привычная всем играм система имелась, но у неё был аналог.

Так почему бы не обнаружиться и чему-то подобному в сфере призыва?

Авантюристы оказались тёртыми калачами, и нескольких человек, решивших подстеречь их у выхода, остались с носом – их цели мало того, что развили огромную скорость, едва завидев «поклонников», так спустя пару секунд ещё и променяли землю на крыши домов.

Все, кроме меня, отстали. Но напрягаться для того, чтобы поспеть за больно шустрыми авантюристами, приходилось сильно. В ход шли и печати, и бег на грани фола – иначе я просто не выдерживал темпа авантюристов, умудрявшихся ещё и разговаривать друг с другом.

Прыжок, ещё один – крыши небольших одноэтажных халуп опасно прогибались под моим весом, но держались. Использовать печать, оттолкнуться… Картина перед глазами резко куда-то улетает, и я понимаю, что смотрю прямо в небо. Плечо сжимает рука того, кто играючи меня опрокинул, а в строке дебаффов висит теперь уже девятисекундный паралич.

- Чего увязался, ушастик? – Произнес пристально меня разглядывающий копейщик. – Проблемы кончились?

- Он парализован и не может говорить.