- Он парализован и не может говорить. Дай-ка. – Лицо копейщика отодвинулось в сторону, и надо мной склонился музыкант, ткнувший куда-то в область груди. Дебафф тут же развеялся, но встать копейщик мне не позволил, попросту припечатав ногой в область груди и вдавив тщедушного меня, - а по сравнению с этим чудовищем я чувствовал себя крайне слабым, - в плоскую крышу. – Вот теперь – другое дело!

- Я хотел поговорить с вами… По поводу призыва… - Выдавил, стараясь игнорировать недостаток воздуха. Получалось плохо, но даже такое хрипение в моей ситуации было лучше молчания. Почему я не сопротивлялся? Да потому, что не идиот! Эти если посчитают нужным, то меня просто раздавят и даже не почешутся.

Впрочем, смерть от удушья меня миновала, так как давление на грудную клетку пропало, перестав испытывать мои рёбра на прочность.

- Самуэль, разбирайся, этот по твоей части. – Бросил парень, - а выглядел он на двадцать пять-двадцать шесть лет, - отойдя в строну.

- Учеников я не беру, если ты о том хотел попросить. Аналогичной магии тоже научить не смогу, так как мои духи битвы – это родовая способность.

- Это было бы слишком нагло с моей стороны – просить чего-то подобного. Всё, ради чего я преследовал вас – это хотя бы намёк на то, как лучше тренировать своих призванных существ. – Выдаю как на духу – и застываю в ожидании. Как-то иначе сформулировать мою просьбу я не смог, так что сказал то, что сказал. Без лишней лести, но с уважением…

В случае с музыкантом было достаточно трудно определить, как к нему обращаться и как себя вести. Он был молод, внешне – даже моложе своего товарища-копейщика, но при этом держал себя как какой-то принц, вращающийся исключительно в высших кругах.

- Призывы не обучают, обучают миньонов. У тебя, я так понимаю, нежить? – Показалось, или музыкант действительно принюхался? – Не делай такие глаза – я не только сражаться умею. Касательно твоей проблемы могу посоветовать только поискать труды одного барона, Ханстейла. В своё время он отличился на ниве некромантии, умертвив целую крепость своих подданных и подняв их в виде легиона мёртвых. Примечательно то, что он обучил своих солдат сражаться лучше, чем они умели при жизни. Феноменальное достижение, нашедшее отражение как в жизнеописании и трудах самого некроманта, так и в работах его последователей. Если тебе повезёт найти экземпляр… - Музыкант покачал головой. – Не пожалеешь о том, что пошёл сегодня за нами. Это я тебе гарантирую…

- Что ты там копаешься?! – Нетерпеливый голос копейщика прервал повествование музыканта, который, казалось, был готов прямо сейчас углубиться в дебри истории.

- Сам сказал, что это моё дело, а теперь возмущаешься? Никуда от нас трактир не убежит, успокойся. Дай умным людям поговорить.

- Это ты меня сейчас тупым назвал, да?

- Не я проспорил организатору боёв на арене, Мастольф.

- Это случайность.

- Совсем нет. И я уже объяснял, почему. – Музыкант повернулся ко мне. – Если это всё, то ты можешь идти.

- Спасибо за ценный совет, маэстро. – Искренняя благодарность срывается с губ сама собой, но приходится на спины уже удалившихся на несколько десятков метров друзей-собутыльников. Моё спасибо им, похоже, было без надобности, но я особо не расстраивался – мне всё-таки удалось узнать, в каком направлении рыть. Причём направление это более чем конкретное, и отсылает, насколько я понимаю, к основателю некоей школы или метода создания нежити.

Я спрыгнул с крыши и, вдохнув свежий вечерний воздух, направился в местный аналог гостиницы. Можно было просто свернуть в какой-нибудь переулок и выйти из игры, но мне не хотелось этого делать. Зайти в таверну, сгрызть кусок вяленого мяса и запить его кружкой прохладной браги или пива, после чего подняться в комнату, втиснуться в совсем небольшую кровать и, открыв единственное окошко совсем небольшого размера, уснуть под гогот пьяниц на первом этаже.