Розанову это представлялось совершенно возможным.

Бахаревых доктор застал за утренним чаем и заметил, что все они, кроме Лизы, были необыкновенно веселы. Это объяснялось тем, что маркиза сделала визит Ольге Сергеевне и, встретясь здесь с Варварой Ивановной Богатыревой, очень много говорила о себе, о людях, которых она знала, о преследованиях, которые терпела от правительства в течение всей своей жизни и, наконец, об обществе, в котором она трудится на пользу просвещения народа. В конце концов маркиза завербовала Богатыреву в это полезное общество, оказав: «У меня все-таки будет на моей стороне лишний голос», – и уехала.

Визит этот был сделан в тех соображениях, что нехорошо быть знакомой с дочерью и не знать семейства. За окончанием всего этого маркиза снова делалась дамой, чтущей законы света, и спешила обставить свои зады сообразно всем требованиям этих законов. Первого же шага она не боялась, во-первых, по своей доброте и взбалмошности, а во-вторых, и потому, что считала себя достаточно высоко поставленною для того, чтобы не подвергнуться обвинениям в искательстве.

Лизе от этого визита не было ни жарко, ни холодно, но он ей был почему-то неприятен. К тому же ветреная маркиза во время полуторачасового пребывания у Бахаревых, как нарочно, не удостоивала Лизу никакого внимания и исключительно занималась с Богатыревой, которая ей очень понравилась своим светским видом и положением.

Ольга Сергеевна не замечала этого, но Варвара Ивановна это заметила и порешила, что маркиза сразу отличила ее как женщину, стоящую всем выше здешних хозяев.

– А у нас вчера была гостья! – начала, встретив Розанова, Ольга Сергеевна, – а какая – не отгадаете.

– А у меня завтра будут две, – отвечал Розанов.

– Кто ж такие?

– Тоже не отгадаете.

Наконец Ольга Сергеевна похвалилась своею вчерашнею гостьею, похвалился и Розанов своими завтрашними гостями.

– Умница Ольга Александровна, – сказала Ольга Сергеевна.

– Да куда мне их деть-то-с?

– Ну… разве мало квартир.

Лиза, выслушавшая весь этот разговор без всякого участия, встала из-за стола и вышла в гостиную.

Розанов торопился и стал тотчас же прощаться.

– Прощайте, Лизавета Егоровна, – сказал он, входя с фуражкою в гостиную, где никого не было, кроме Лизы.

– Прощайте, – отвечала она, кладя книгу. – Скажите, как же это случилось?

Розанов рассказал о неожиданной депеше.

– Удивительно! – произнесла Лиза. – Что же вы теперь думаете делать?

– Что же делать: надо устроиваться и жить.

– Вместе! – воскликнула Лиза.

– Да как же иначе?

– Вместе! Вместе с женщиной, с которой вы доходили до таких сцен?

– Да что же делать, Лизавета Егоровна?

– Что, вы думаете, этого здесь не повторится?

– Да уж теперь я могу смотреть на это равнодушнее.

– Нет, Дмитрий Петрович, извините, я в хроническое равнодушие не верю.

– Да ведь нечего делать: что же делать-то, скажите?

Лиза отвечала:

– Ну, уж это вам больше знать, чту должно делать.