Помада довольно скоро явился с самым живым участием и готовностью на всякую услугу.

Девушка еще дорогой рассказала ему все, что у них произошло дома. Помада знал Ольгу Александровну так хорошо, что много о ней ему рассказывать было нечего.

– Что ж, брат, делать? – спросил он Розанова.

– Сходи ты к ней и попробуй ее обрезонить.

– Хорошо.

– Скажи, что я сам без всяких скандалов готов все сделать, только пусть она не делает срама. О боже мой! боже мой!

Помада пошел и через полчаса возвратился, объявив, что она совсем сошла с ума; сама не знает, чего хочет; ребенка ни за что не отпускает и собирается завтра ехать к генерал-губернатору.

– Чего же к генерал-губернатору?

– А вот спроси ее.

– А девочка моя?

– Спать ее при мне повели: просилась с тобою проститься.

– Просилась?

– Да.

– Господи! что ж это за мука?

В передней послышался звонок.

– Вот вовремя гости-то, – сказал Розанов, стараясь принять спокойный вид.

Вошел Сахаров, веселый, цветущий, с неизменною злорадною улыбкою на лице, раскланялся Розанову и осведомился о его здоровье.

Доктор отвечал казенною фразою.

– А я к вам не своей охотою, – начал весело Сахаров, – я от барынь…

– Ну-с, – произнес Розанов.

– Вы, Дмитрий Петрович, оставьте все это: вам о ребенке нечего беспокоиться.

– Уж об этом предоставьте знать мне.

– Ну, как хотите, только его вам не отдадут.

– Как это не отдадут?

– Так-таки не отдадут. Для этого завтра будут приняты меры.

– А вы думаете, я не приму своих мер?

– Ну, вы свои, а мы – свои.

– Вы – то здесь что же такое?

– Я? я держу правую сторону.

– Кто ж вас сделал моим судьей?

Сахаров состроил обидную гримасу и отвечал:

– Я всегда буду заступаться за женщину, которую обижают.

– Уйдите, однако, от меня, – проговорил Розанов.

– Извольте, – весело отвечал Сахаров и, пожав руку Помаде, вышел.

– Пойдем ко мне ночевать, – сказал Помада, чувствуя, что Розанову особенно тяжел теперь вид его опустевшей квартиры.

Розанов подумал, оделся, и они вышли.

Долго шли они молча; зашли в какой-то трактирчик, попили там чайку, ни о чем не говоря Друг с другом, и вышли.

На дворе был девятый час вечера.

Дойдя до Помадиной квартиры, Розанов остановился и сказал:

– Нет, я не пойду к тебе.

– Отчего не пойдешь?

– Так, я домой пойду.

Сколько Помада ни уговаривал Розанова, тот настоял-таки на своем, и они расстались.