В милые горы

         Мы возвратимся:

         Там ты на лютне

         Будешь игрррать.

«Играть» Мечникова не спела, а, сжав свой сладострастный ротик, сыграла на губах, подражая раскатывающимся звукам духового инструмента.

Агата стояла у кухонного окна с красными глазами.

– Ты опять плачешь? – спросила ее сестра.

– Тут дым от самовара, – ответила, отворачиваясь, девушка.

– Чего же тебе недостает? – спросила ее после довольно долгой паузы Мечникова.

– Ничего, – еще тише буркнула Агата и начала снова раздувать лениво закипавший самовар.

– Все ребячества, – равнодушно заметила Мечникова, выходя из кухни.

Агата ничего не ответила ей на это замечание и, оставив самовар, приняла свое прежнее положение у открытого окна, из которого через крышу низенького соседнего флигеля видны были бледные образы, бегающие по не успокоившейся еще бледной улице.

Полтора часа спустя компания имела несколько иной, более оживленный характер. Красин распорядился отлично: было чего есть, пить и закусывать. Был херес, ванильный ликер, коньяк и шампанское. За столом было всячески весело.

– Люба моя! – начинал несколько раз Ревякин, обращаясь к Мечниковой, но та каждую такую фамильярную попытку останавливала.

Красин ни на что это не обращал никакого внимания и все говорил с Агатой, которая казалась не в духе, что в Москве называют «в нерасположении».

– Зачем вы, Агата Осиповна, не пьете ничего? – спрашивал Ревякин.

– Она еще молода; ей рано пить, – отвечала Мечникова.

Сестра Мечниковой встала и выпила рюмку ликера.

– Пьешь? – спросила Мечникова.

– Пью, – отвечала девушка, наливая себе другую рюмку, и опять ее выпила.

– Агата, тебе будет вредно, – произнесла madame Мечникова.

– А вам не угодно? – спросила ее сестра и выпила третью рюмку.

– Посмотрите, что она делает! – говорила, смеясь, Мечникова. – Она будет пьяна; непременно пьяна будет.

– Не буду, – отвечала, улыбаясь, Агата, чувствуя, что у нее в самом деле в глазах все как-то начинало рябить и двоиться. – Вы думаете, что я в самом деле пятилетняя девочка: я могу делать то же, что и все; я вот беру еще стакан шампанского и выпиваю его.

Агата, произнося эти слова, подняла стакан, выпила его одним приемом и захохотала.

– Нет, она, господа, пьяница будет, – шутила madame Мечникова, находившаяся так же, как и все, под влиянием вина, волновавшего ее и без того непослушную кровь.

Девушка встала, хотела пойти и споткнулась на ногу Красина.

– Пьяна, пьяна, – твердили, глядя на нее, и хозяйка и гости.