А люди стали перешептываться:

– Тс! барин гневен!

Правду говоря, однако, всех тяжеле в этот день была роль самого добросердого барина и всех приятнее роль Зины. Ей давно смерть хотелось возвратиться к мужу, и теперь она получила разом два удовольствия: надевала на себя венок страдалицы и возвращалась к мужу, якобы не по собственной воле, имея, однако, в виду все приятные стороны совместного житья с мужем, которыми весьма дорожила ее натура, не уважавшая капризов распущенного разума.

Рада была Зина, когда лошади тронули ее от отцовского крыльца, рад был и Егор Николаевич, что он выдержал и поставил на своем.

«Бахаревская кровь, – думал он, – бахаревская кровь, сила, терпение, настойчивость: я Бахарев, я настоящий Бахарев».

– Мнишек! – крикнул он, подумавши это. – Позвать мне Марину.

Явилась Абрамовна.

– Лизочкины вещи перенесть в Зинину комнату и устроить ей там все как следует, – скомандовал Бахарев.

Марина Абрамовна молча поглядывала то на Егора Николаевича, то на его жену.

– Слышишь? – спросил Егор Николаевич.

– Слушаю-с, – отвечала старуха.

– Ну, и делай.

– Егор! – простонала Ольга Сергеевна.

– Что-с? – отрывисто спросил Бахарев.

– Это можно после.

– Это можно и сейчас.

– Где же будет помещаться Зина?

– У мужа.

– Но у нее не будет комнаты.

– Мужнин дом велик. Пока ребят не нарожала еще, две семьи разместить можно.

– Но для приезда.

– А! ну да! Мнишек, устрой так, чтобы Зиночке было хорошо в приезд остановиться в теперешней Лизиной комнатке.

– Слушаю-с, – снова, посматривая на всех, проговорила Абрамовна.

– Ну, иди.

Абрамовна вышла.

– Как же это можно, Егор Николаевич, поместить Зину в проходной комнате? – запротестовала Ольга Сергеевна.

– Га! А Лизу можно там поместить?

– Лиза ребенок.

– Ну так что ж?

– Она еще недавно в общих дортуарах спала.

– А Зина?

– Что ж, Зине, по вашему распоряжению, теперь негде и спать будет.

– Негде? негде? – с азартом спросил Бахарев.

– Конечно, негде, – простонала Ольга Сергеевна.

– У мужа в спальне, – полушепотом и с грозным придыханием произнес Егор Николаевич.

– Ах, боже мой!..

– Что-с?

– Ну, а на случай приезда?

– О! на случай приезда довольно и Лизиной комнаты. Если Лизе для постоянного житья ее довольно, то уж для приезда-то довольно ее и чересчур.

– Что ж, устроено все? – спросил Бахарев Абрамовну, сидя за вечерним чаем.

Абрамовна молчала.

– Не устроено еще? – переспросил Бахарев.