Нога Копья с треском поднялась под неестественным углом и словно молотом ударила в грудь Келла. Виндикар покачнулся, а краснокожее чудовище вскочило и бросилось на него. Копье двигался уже не с той ловкостью и точностью, какую снайпер наблюдал через прицел винтовки, но этот недостаток в полной мере восполнялся его скоростью и агрессивностью. Убийца вихрем налетел на снайпера, выбил из его руки пистолет, и от ударов зубчатых кулаков затрещали кости.

У виндикара все внутри перевернулось, когда он увидел, как движется кожа Копья. Как будто его плоть под воздействием необузданной энергии перемешивала внутри все кости и органы. Из пробитого глаза монстра вытекал мозг, смешанный с темной кровью, а из раскрытой пасти и ноздрей вылетали сгустки отмерших тканей. Снайпер попытался блокировать удар, но второй кулак в этот момент достиг цели, и плечо вылетело из сустава. Келл заорал от боли.

Он не удержался на ногах и упал в лужу крови рядом с обломком мрамора, на котором все еще висело тело Койна. Копье устремился за ним. Благодаря впитываемой подошвами крови его тело с каждым шагом раздувалось и становилось плотнее.

На пузырящейся поверхности его тела вдруг проявилось лицо. Потом еще одно, и еще, и все они пытались пробиться сквозь душившую их мембрану и вырваться на свободу. Копье пошатнулся и остановился. А потом стал рвать себя когтистыми лапами, сдирая наросты и оставляя сочащиеся гноем раны.

Все лица безмолвно молили Келла.

«Останови его!» — вопили они.

Демоническая оболочка спасла жизнь Копья, если только это можно было назвать жизнью. Она настолько тесно укоренилась в его существе, что даже уничтожения мозжечка оказалось недостаточно, чтобы окончательно его убить. Заместительная плоть варп-хищника ослабила силу взрыва внутри черепа, насколько это было возможно, а потом собрала оставшиеся фрагменты в некоторое подобие первоначальной формы.

Но демоническая оболочка была существом примитивным и бесхитростным. Она не приняла во внимание такие мелочи, как управление и интеллект, а сохранила лишь инстинкт и животную ярость. Убийца обладал сознанием в достаточной мере, чтобы помнить, что был убит и возвратился к жизни, но его разум уже не подлежал восстановлению, и те немногие барьеры самоконтроля, которые имелись раньше, безвозвратно рассыпались.

А без них клетки украденных воспоминаний открылись.

Бесформенная масса раздробленной личности обрушилась на его поврежденную психику с силой падающей кометы, и его смяло под ее натиском.

Мысли убийцы внезапно переполнились ощущениями, фрагментами чувств и осколками личности.

— Ивак и другие мальчики играют с мячом и обручами…

…повсюду запах эстуфагемийского вина. Теплый успокаивающий аромат, приторный и очень сладкий…

— Рения соглашается на давно сделанное им предложение заключить брачный контракт, и он греется в лучах ее улыбки…

…блестящие комки внутренних органов и каких-то белесых фрагментов, пропитанных жидкостью…

— Я тебя ненавижу!

…выстрел, убивший насильника из Голубой Башни, произведен из его оружия…

…я знаю об этих слухах. Рассказы людей, знакомые которых знают обитателей других миров, в других системах…

— Нет…

…укол вины…

…я довольно долго отсутствовал…

И это было все, что осталось от психики Йозефа Сабрата, — неукомплектованная головоломка личности, движимой единственным качеством, которое отличало этого человека и которое Копье уничтожил.

Все это время он выжидал. Терпеливый и сообразительный Йозеф. Погребенный в глубине темной души Копья, он боролся, чтобы не исчезнуть окончательно. Выжидал подходящего момента, выжидал шанс нанести удар своему убийце.

Осколок призрака мертвого смотрителя жаждал справедливости.