|
Многие из окон на первом этаже были разбиты и внутри царил мрак; здесь он мог услышать любой их разговор, когда они войдут во двор. Николай считал, что у Джилл, несомненно, были для Карлоса несколько предостерегающих слов относительно "Амбреллы", возможно, а также непосредственно о самом Николае, и по правде говоря, с этим он не мог ничего поделать. Зиновьев хотел знать, что скажет женщина из S.T.A.R.S., какую параноидальную чушь она будет нести, и как Карлос на это отреагирует. Он присоединится к ним где-то через минуту, после того, как они обойдут вагон, и скажет, что искал в здании что-нибудь полезное или что-то в этом роде, и посмотрит, что из этого получится.
"Мы поедем вместе, или я продолжу путешествие в одиночестве? Возможно, мы останемся вместе на эту ночь, опустошим запасы продовольствия и будем караулить по очереди. Я мог бы убить их, пока они будут спать. Я мог бы заставить их сопроводить меня к больнице, чтобы там активировать Хантеров. Я мог бы исчезнуть и позволить им эвакуироваться, заставив Джилл и Карлоса считать, что их дорогой друг потерялся".
Николай улыбнулся, прохладный ночной ветерок, проникающий через разбитое окно, освежал его лицо. На самом деле, их жизни находились в руках Зиновьева. Это было мощное чувство, оно опьяняло - столько власти у него одного. То, что начиналось, как рискованная затея с банальной жаждой наживы, эволюционировало во что-то новое, что-то, для чего не находилось слов, в игру, но гораздо больше. По сравнению с вершением человеческих судеб, все, что он когда-либо испытывал было ничтожно. Николай всегда знал, что он другой, что социальные границы не распространялись на него так, как на других; отправка в Раккун-Сити сработала для него катализатором. Здесь все было подобно иной реальности, в которой они были незнакомцами, аутсайдерами, а он был единственным, кто действительно знал, что произойдет дальше. Впервые в своей жизни, Зиновьев чувствовал, что сможет сделать все, как ему захочется. Николай услышал осторожный скрип медленно открывающихся ворот, выходящих в переулок, и отошел подальше от окна. Секундой позже два молодых солдата вошли в поле зрения Николая, двигаясь почти также тихо, как и он. Зиновьев с некоторым удивлением отметил, что они промчались через двор, как будто бы ожидали неприятностей.
"Возможно, они встретились с Тираном".
Если существо уже отслеживало Джилл, то игра будет еще острее. Хотя Николай, в случае появления твари, намеревался не препятствовать Тирану добраться до девушки. Тварь убьет любого, кому не хватит ума убраться с ее дороги. Николай бы с радостью посторонился. Джилл слегка опередила Карлоса, и когда они осторожно шли вперед, Николай увидел у нее связку кабелей, переброшенных через плечо. Возможно, их можно ненадолго оставить в живых, эти двое оказались полезны, когда возникла необходимость за чем-то сходить. - Все чисто, - шепнул Карлос, и Николай усмехнулся. Он отлично слышал их. - Он должен был уже вернуться обратно, если не нарвался на одно из существ, - прошептала Джилл. Улыбка Николая немного дрогнула. Это казалось невозможным, но… они что-то против него замыслили? - Сделаем так: мы приближаемся и делаем вид, будто мы ничего не знаем, - тихим голосом сказал Карлос. - Поднимаемся в вагон, подходим к нему с двух сторон, заставляем его отдать винтовку. Не забудь, у него еще есть и нож.
"Что же это, что изменилось?"
Николай замешкался, почувствовав неуверенность.
"Что они могут знать?"
Джилл кивнула. - Давай я буду задавать вопросы. Я знаю много об "Амбрелле", думаю, у меня больше шансов убедить его, что мы знаем все об этой миссии "Сторожевой пес". Если он подумает, что мы уже все знаем… - … он не будет пытаться скрыть что-нибудь, - закончил Карлос. |
