— Я не позволю…

— Ты не позволишь? — засмеялась она. — Да кто ты такой, чтобы приказывать мне?

— Я твой муж.

— Я Великая черная ведьма, и муж мне не указ! Отдай кинжал и уходи! — Мелинда протянула руку. — А хочешь, останься и понаблюдай.

— Нет, — покачал головой Джеймс, ужаснувшись подобному предложению.

— Отдай кинжал! — приказала она, и Джеймс ощутил неуемное желание подчиниться, но смог преодолеть его.

— Нет!

— Отдай!

Джеймс ощущал, как кинжал рвется у него из ладони. Подняв руку, бросил его в огонь.

Когда Мелинда потянулась к костру, Джеймс едва успел отдернуть ее руку.

— Ты обожжешься.

— Огонь мне не страшен. Смотри! — она вновь потянулась за кинжалом, и пламя разошлось в разные стороны.

Джеймс попытался первым схватить кинжал, но Мелинда оттолкнула его, и он отлетел на другой край поляны. И откуда у нее столько силы взялось?

— Ты еще не понял, Джеймс? Я всемогуща! — прокричала она и воздела руки к небу. Ветер прошелся по кронам деревьев, и они зашумели, заскрипели, застонали, подтверждая слова Мелинды. Она же усмехнулась и посмотрела на мужа: — Не стой у меня на пути.

Стоило ей выхватить кинжал, и пламя вновь соединилось.

Джеймс очень надеялся, что это сон — безумный, фантасмагорический, кошмарный. Утром он проснется, а рядом будет все та же милая и добрая Мелинда, а вовсе не эта ведьма, которая желает принести в жертву невинного ребенка.

Утром все будет по-прежнему. А сейчас Джеймс чувствовал непреодолимую потребность что-то предпринять. Он нащупал булыжник и бросился на Мелинду. Удар! Подхватив жену, он положил ее на землю и посмотрел на дело своих рук: кровь, тонкой струйкой текущая по виску, в свете костра казалась практически черной.

В ужасе отбросив окровавленный камень, упал на колени и попытался нащупать пульс. Сердце билось, пусть слабо, но все же билось, и Джеймс облегченно вздохнул: Мелинда жива. Что бы она ни натворила, чем бы она ни занималась, но Мелинда его жена! Он ее любит! И быть повинным в ее смерти…

Нет, он бы этого не пережил!

Отмахнув кинжалом полоску от рубашки жены, перевязал рану. Еще одна полоска опутала ее запястья. Да, в своем состоянии Мелинда не сможет сбежать, хотя кто знает, как далеко простираются ее магические способности.

То, что без магии тут не обошлось, Джеймс считал само собой разумеющимся. Было страшно. И пугало даже не то, что жена обладала подобной силой. И не то, что она применила их к нему. А собственная вера, что магия существует.

И это он, всегда рациональный и прагматичный?

Решив разобраться в себе попозже, Джеймс повернулся к ребенку. Во взгляде девочки, устремленном на кинжал в его руке, читался дикий ужас.

— Успокойся. Я освобожу тебя.

Присев на колени, осторожно вытянул кляп, а потом разрезал веревки.

Малышка бросилась ему на шею и крепко обняла.

— Я так боялась, — просипела она.

— Теперь все будет хорошо, — Джеймс похлопал ее по спине. — Как тебя зовут?

— Мэри, — ответила она. Ее хрупкое тельце все еще содрогалось от страха.

— Я отведу тебя к родителям, и ты вскоре забудешь весь этот ужас.

Он не был уверен в этом, но все же счел нужным хоть немного успокоить малышку.

Освободившись от объятий, Джеймс взвалил все еще не очнувшуюся жену на плечо и, взяв Мэри за руку, отправился к тому месту, где привязал Тора.

Джеймс понятия не имел, что делать с этой историей, но знал одно: утаить ничего не получится. Впрочем, он и не хотел этого делать.

4.

Стоило вернуться домой, и события понеслись с невообразимой скоростью.