– Амелия… – В голосе слышалось предупреждение, но Колин не сопротивлялся, и она наклонила его член так, чтобы дотянуться до него губами.

– Только попробовать, – прошептала она, облизывая губы. – Только попробовать…

Она провела языком по маленькому отверстию на кончике его члена. Здесь кожа была намного нежнее, чем в других местах его тела, и вкус, солоноватый и первобытно мужской, был возбуждающим вкусом чувственности. Амелия облизывала, осторожно посасывая головку члена.

– Боже, – простонал он, содрогаясь и поддерживая ее голову.

Осмелевшую Амелию охватило неудержимое желание почувствовать свою власть. Она облизывала член сверху донизу, проводя языком по пульсирующей вене, снова и снова пробуя на вкус выделявшееся густое семя.

Колин не сомневался, что умрет от наслаждения, которое с таким удовольствием доставляла ему Амелия. Она так была этим поглощена, что уже не он, а ее собственное удовольствие занимало ее. Лицо раскраснелось, зеленые глаза затуманились от возбуждения, а красные припухлые губы обхватывали его член.

– Да, – прошептал Колин, – твои губы блаженство, возьми меня глубже… да…

Все тело болело от усилий, с которыми он сдерживал себя. Он дрожал, пылая, хватая ртом воздух.

Он смотрел, как его член появляется и исчезает в ее рту, и это зрелище убивало его. Час назад он думал, что никогда больше не дотронется до нее, никогда не обнимет и не почувствует ее горячей и влажной плоти. Боль такой потери было невозможно пережить. Потерять всякую надежду, потерять все и увидеть это – его пенис, возбужденный и требующий удовлетворения, и Амелия… единственная любовь, удовлетворяет его похоть с такой охотой и страстью. Ее сладостный рот доводил Колина до экстаза.

– Любовь моя… я больше не могу… – Его голос, выходивший из самого горла, так изменился, что он едва понимал себя, но она понимала. Она поняла, что он хотел сказать. Он почувствовал это по ее прикосновениям, по взгляду.

– Давай же, – выдохнула она, согревая дыханием его влажную кожу.

Он выругался от острой боли, пронзавшей позвоночник.

– Черт побери. Я затоплю тебя…

Она с жадностью приникла губами к его члену, впитывая жар и боль. Колин не мог дышать, в глазах потемнело, пальцы впились в ее волосы.

Инстинкт заставлял его двигаться, бедра проталкивали член поверх ее трепещущего языка в глубь ее горла. Он сдерживался, чтобы не войти слишком глубоко. Амелия стонала в чувственном упоении, дрожь пробегала по всему его члену, предваряя приближавшийся взрыв.

Колин зарычал, содрогаясь от каждого выброса семени. Сквозь громкое биение своего сердца и хриплое прерывистое дыхание он расслышал ее жалобные чувственные стоны от отчаянных усилий проглотить сперму, еще никогда в жизни ему не приходилось так кончать, сильно и глубоко проникая в мягкую глубину рта.

Она, наконец, отпустила его, ее губы блестели от его семени и складывались в чисто женскую улыбку. Колин смотрел на Амелию словно в тумане, мысли путались. Однако сердце работало как всегда.

Теперь он любил ее сильнее, чем когда-либо, с отчаянной, безрассудной, всепоглощающей силой.

Потерять ее? Никогда.

Оттолкнув ее, он скользнул вниз. Раздвинув ладонями ее бедра, он прижался лицом к влажному, мягкому раю наслаждения. Колин раздвинул языком ее припухшие нижние губы и прикоснулся к клитору.

– Колин! – вскрикнула она, в ее голосе смешалось удивление, смущение и удовольствие.