– Да.

– А как же?

– Он не сжимает, не обхватывает, не расширяется, рот женщины ласкает языком. Язык плотный и подвижный. Им можно гладить как пальцем, что возбуждает самое чувствительное место. – Он указал вниз. – Здесь.

– Ты предпочитаешь рот? – Она снова провела пальцем по его члену, заставляя Колина сжать зубы.

– И то и другое дает исключительное наслаждение.

– Это не ответ, – сказала она, продолжая ласкать.

– Трудно что-то соображать, когда ты ласкаешь меня.

Она остановилась и с нетерпением ждала, когда он соберется с мыслями.

– Мои предпочтения зависят от настроения. Будут случаи, когда я захочу раствориться в тебе. Мне захочется крепко прижать тебя и чувствовать твое тело под собой. Мне захочется сосать твои соски и упиваться твоим ртом. Мне захочется смотреть на твое лицо во время наслаждения и потом обнимать тебя.

Говоря все это, он чувствовал, как она, прижимаясь к его бедру, становится все возбужденнее и горячее.

– В другие моменты мне захочется, чтобы меня ублажали. Мне захочется отдаться наслаждению. Твоя покорность удовлетворит скрытого во мне первобытного самца, и я полностью буду в твоей власти. Я буду беспомощным и беззащитным.

Она лукаво улыбнулась:

– Мне бы это понравилось.

– Может быть, а может, и нет. Многим женщинам это не нравится. Они не видят в этом акте власти. Они чувствуют себя униженными и несчастными. Другим просто не нравится вкус мужского семени.

– Гм…

Он знал это «гм» и его смысл. Амелия хотела узнать к какому типу женщин относится она. К сожалению, их время истекло.

– Мы должны одеть тебя, ты должна благополучно вернуться в свою комнату, пока тебя никто не увидел. Когда наступит подходящее время и твоей репутации ничто не будет угрожать, мы встретимся, и тогда я раскрою перед тобой и лицо, и мои тайны.

– Я еще не готова расстаться с тобой, – пожаловалась она, соблазнительно надув губки и доведя его до предела вожделения.

– С исключительным удовольствием я бы предложил себя в жертву твоим чувственным экспериментам, любимая, – хрипло сказал он. – Но на такую игру требуется время. Сегодня мы не имеем этой роскоши:

– Ты с такой уверенностью говоришь о нашей дальнейшей связи, – сказала Амелия и, посмотрев на его член, вернулась к своему занятию.

Колин взял ее за руку и остановил:

– Я не могу думать иначе.

– Но ты ничего не сказал о своих намерениях.

Распаленный похотью и жаждой обладания, он пообещал:

– Мое намерение – разрушить все, что стоит между нами. Я хочу ухаживать за тобой, как положено, с большой помпой. Я хочу ослепить тебя экстравагантностью и положить весь мир к твоим ногам. – Он погладил ее руку. – Потом, когда каждый уголок твоего сердца будет полон любви ко мне, я на тебе женюсь.

Он любил ее. После этой ночи он не мог представить жизнь без нее. И все же не мог ничего обещать ей без риска заплатить за это своей головой.

У него не оставалось времени. Часы тикали. Колин смотрел в ее прелестное лицо и не мог догадаться, о чем она думает.

– Амелия?

Она положила голову на его бедро.

– Не жди, пока жизнь предоставит случай, живи одним днем, – прошептала она. – Я уже знаю, что утро иногда не приходит.

Ее печаль поразила его, и он со стоном наслаждения протянул к ней руки, почувствовав, как ее голое тело опустилось на него. Чувственное желание слилось с более сильным желанием прижаться к чему-то дорогому.