Лена почти не чувствовала усталости, но так хотелось поскорее оказаться на ровной поверхности, сменить надоевшие сапоги на удобные ботинки. Но до лагеря пришлось идти еще более километра, пока не нашли сухого места. На их счастье, это был внушительный скальный выступ, а под ним черный зев углубления. Максим Максимович, отодвинув ветки можжевельника, пролез в узкую щель между двумя вертикально стоящими плитами. Нехитрое убежище, не пещера, но сухо, тепло. Места хватит и для людей, и для вещей. Палатку можно не ставить, все равно в ней не теплее, чем на улице. Хотя на ночлег останавливаться было рано, но решили, что для первого дня прошли достаточно.

Расседлав и стреножив лошадей, отогнали их на небольшую поляну, густо поросшую молодой травой.

Максим Максимович принялся хлопотать около костра, Лена занялась приготовлением обеда. Алексей, захватив топорик, скрылся в лесу. Рогдай увязался за ним, и вскоре Лена услышала стук топора и рассерженное верещание потревоженной кедровки. Отец развел костер, подрубил сушняка, помог подвесить над огнем два котелка с водой. Алексей принес большую охапку пихтового лапника, и вскоре мужчины соорудили в пещерке высокую мягкую постель, застелили ветки плащ-палатками, побросали сверху спальники.

Солнце выглянуло из-за туч, сразу стало жарко, и Лена сняла куртку. От земли, камней, травы поднимался легкий пар. Сапоги нагрелись от костра и жгли ноги. Мужчины ушли за дровами для вечернего и утреннего костров, и она решила переобуться. Сняв сапоги и толстые, из козьей шерсти носки, внимательно осмотрела ноги: потертостей и ссадин, к счастью, не было. Девушка с удовольствием пошевелила пальцами, почувствовала невыразимое наслаждение от прикосновений ласкового прохладного ветерка. Сзади послышались шаги.

— Наслаждаешься? — Алексей за ее спиной бросил на камни сушняк, подошел к костру. Он тоже снял куртку, оставшись в толстом свитере и жилете со множеством карманов. — Что у нас на обед?

— Каша гречневая с тушенкой и компот. Я его, чтобы остыл, в ручей поставила.

— Это хорошо! — Он потер руки, протянул их над костром, искоса наблюдая за девушкой. Она натянула ботинки и принялась их зашнуровывать. — Устала? — Не глядя на нее, он присел на дальний конец бревнышка около огня, достал из пачки сигарету, размял пальцами. — Ноги не сбила?

— Не сбила и не устала. А разве мы перешли на «ты»?

Он исподлобья посмотрел на нее и, прикурив, сильно затянулся, пустив в небо густую струю дыма.

— Вчера вечером, неужели не заметила?

Девушка вспыхнула.

— Чудовище! — прошипела она в ответ и бросилась на помощь отцу, кряхтевшему под большой валежиной, которую он умудрился взгромоздить себе на плечо.

За обедом мужчины обсуждали планы на завтрашний день. Поглядывая на них, она удивлялась поразительным изменениям, происшедшим с обоими. Куда исчезла вальяжность, некоторая расслабленность в походке? Внутренне подобравшись, они четко и деловито обсуждали по карте варианты маршрута, рассматривая в бинокль подходы к перевалу.

Лена положила на плоский камень каши для Рогдая, он вылизал его до блеска и умиротворенно улегся в тенечке, чтобы на досуге повыкусывать из густой шерсти сухие колючки.

Собрав грязную посуду, она отправилась к ручью, а вернувшись, застала сонное царство. Мужчины прикорнули на уже успевших прогреться камнях. Отец даже слегка похрапывал, но Алексей при ее приближении поднял голову:

— Как там лошади, не ушли далеко?

— Нет, пасутся по ту сторону ручья.

Ковалев опять прикрыл глаза. Лена поставила вычищенную посуду на камень около костра, подошла к нему:

— Можно я на хребет поднимусь, пока вы отдыхаете?

— Иди.