В ботинках хлюпает, за шиворот попала сухая хвоя и неприятно колет кожу.

На дне ущелья протекала небольшая река, густо заваленная обкатанными водой валунами. Перейти ее не составило труда, но пришлось основательно побороться с зарослями красной смородины, заполнившей противоположный берег. Поднявшись выше по склону, они почувствовали слабый запах дыма. Алексей, сделав ей знак подождать, скрылся в кустах.

Ни стука, ни шороха вокруг. Лена затаила дыхание и даже испуганно вздрогнула, когда он внезапно появился снова. Взяв ее за руку, прошептал:

— Пошли, там балаган.

Действительно, метрах в пятидесяти от них, на ровной площадке среди камней стоял небольшой балаган, покрытый уже успевшими пожелтеть ветками пихты и огромными кусками коры. Дымок поднимался от небольшого костровища, очевидно залитого водой.

Они выждали некоторое время: все вокруг дышало безмятежным покоем, звонко перекликались птицы, в кронах деревьев шелестел легкий ветерок.

Неподалеку монотонно стучал дятел. Вдруг вдали глухо закуковала кукушка. Лена подняла голову, и тотчас же Алексей мягко надавил ей на спину, прижал к земле.

— Осторожно, мало ли кто рядом ходит. — Прислушался, начал шепотом считать:

— Раз, два, три…

Ого! Проживем мы с тобой вместе еще добрых полсотни лет.

— С чего бы это вместе? — Она сердито глянула на него.

Алексей, тихо рассмеявшись, перевернулся на спину, привлек девушку к себе.

— Бог мой, как я люблю, когда ты сердишься! — Он шутливо надавил ей на кончик носа, пальцем повторил очертания губ. Заметил испуганный взгляд, помрачнел:

— Не бойся, я тебя не трону, — и, еще более посуровев, тихо произнес:

— Прости меня, если сможешь, за все и за вчерашнее особенно. Я совсем не хотел тебя обижать, наоборот, пришел мириться, и словно черт попутал!

Он вплотную приблизил свои губы к ее губам, и она, подавшись вперед, невольно прильнула к нему.

— Изыди от меня! — Он засмеялся и легко оттолкнул ее от себя. — На все время похода я себе зарок дал — к тебе не прикасаться, так что не искушай!

Пригнувшись, он проделал несколько шагов до костровища, всмотрелся в землю и помахал Лене рукой:

— Иди сюда, посмотри!

На почве явственно проступали многочисленные следы. По вороху свежего лапника в балагане и нескольким консервным банкам в костровище можно было понять, что люди побывали здесь, переночевали и ушли в неизвестном направлении. Алексей потрогал рукой один из следов.

— Ушли совсем недавно, уже после дождя. Видишь, края четкие, неразмытые, да и пепел, — он приложил ладонь, — еще теплый. Думаю, человека три их было: один в кроссовках, а двое в армейской обуви, причем, заметь, у одного — американского образца.

— Почему ты так решил?

Алексей усмехнулся:

— Этот рисунок подошвы я с Афгана знаю. Было у них одно банд-формирование в таких вот ботиночках. — Он поднялся на ноги. — Было, да сплыло…

— Заметил в кустах обрывки промасленной бумаги, понюхал. — Оружейная смазка. — Пошарил в траве и поднял несколько гильз. — «Калашников»? — Подойдя к громадной ели с белым стесанным пятном на стволе, начал что-то выковыривать ножом из древесины. Вернувшись, протянул ей горстку искривленных пуль. — Новое оружие тут пристреливали.

Неужели теперь на медведя или на марала с автоматом ходят или что похуже задумали?

На лес медленно опускались сумерки. Обратный путь занял более часа, и вдруг Алексей, вскрикнув, вытянул вперед руку: по скалистому гребню по направлению к вершине двигались три крошечные точки.