Через полчаса она промокла насквозь, а дождь шел все гуще и холоднее. Намокнув, печально обвисли ветки деревьев, поникли травы, мох напитался водой, и при каждом шаге избыточная влага пузырилась и сердито ворчала под ногами. Кочковатая земля покрылась лужами, а кочки упорно норовили выскользнуть из-под ботинок, словно задались единственной целью: извести человека, посмевшего нарушить их покой. В такую погоду дремлет зверь, забившись в чащу или спрятавшись в скалах, спит притихшая птица в густых хвойных кронах.

Не замечая тяжести напитавшейся водой одежды, Лена продолжала спускаться с горы. Сейчас она ни о чем не могла думать. Беспокойство об отце заслонило все текущие проблемы и заботы. Она представляла, во что превратился во время дождя небольшой ручей, в русле которого находился вход в пещеру. Не нашедшая выхода вода может постепенно затопить все подземелье, а отец там совершенно один, и помощи, кроме как от нее, ему ждать неоткуда.

Холодные струи стекали по лицу, она смахивала их рукой, не замечая, что где-то обронила панаму и волосы тонкими прядями облепили шею и щеки.

Внезапно деревья расступились, и на небольшой поляне она увидела низкую избушку с плоской крышей, а рядом развалившийся балаган. Дверь в избушку была подперта колом, а подступы к ней закрывали густые заросли чемеридицы и дягиля.

Встретить в этих диких горах человеческое жилье было для Лены полной неожиданностью. Она сняла с плеча автомат и осторожно приблизилась к ветхому строению. Судя по всему, его не посещали с прошлого года, она определила это по обрывку газеты на жалком подобии стола. Изба была без окон, и она широко распахнула дверь, чтобы рассмотреть ее изнутри. На стене висело железное корыто для варки пантов, на земле лежали вешала для копчения мяса. Все понятно: она нечаянно набрела на тайный приют браконьеров, видно, они проникали сюда за пантами в период их созревания, попутно не брезговали и мясом. Вероятно, где-то поблизости находился серный источник, воду которого с наслаждением пьют маралы, или солонцы, которые они посещают с не меньшим удовольствием.

Лена с любопытством рассматривала приспособление, которое испокон веков использовали для варки пантов. В период с апреля по июнь панты будущие рога — представляют из себя хрящевидную массу, пронизанную множеством кровеносных сосудов. Сколько беспокойства приносят они обычно маралу! Касание веточки, капли дождя, даже холодная струя воздуха вызывают у животного чрезвычайно болезненные ощущения. Вот почему они так осторожны и пугливы в это время года. Как нечто самое дорогое несет олень на голове свое будущее украшение, а с какой ловкостью минует любое препятствие, удирая от врага!

Позже, во второй половине июля, панты костенеют и превращаются в грозное оружие не только против хищников, но и потенциальных соперников. В первых числах сентября олени устремляются на рыцарские турниры, на которых рога служат солидным аргументом в споре за благосклонность ланки.

Из рассказов Коротницкой Лена знала, что раньше, чтобы сохранить панты убитого марала, их заваривали. Устанавливали своеобразные ванны на камни, а под ними разводили костер, причем начинали заваривать панты с оснований, постепенно доходя до отростков. Тогда кровь свертывается у выходных сосудов и не вытекает. Панты осторожно опускали то одной, то другой стороной в кипяток, предварительно хорошо прогрев их. Потом их на полчаса осторожно укладывали в приготовленный заранее мох, давали им отлежаться. Процедуру повторяли еще раз и вывешивали в тенечке до следующего дня. Так повторялось дней десять. Панты постепенно теряли свой вес, уменьшались в объеме, засыхали вместе с шерстью. В таком виде они могли храниться много лет.

В восточной медицине они ценятся на вес золота, а таежный люд не понаслышке знает о целебных свойствах пантов и не раз испытал на себе их чудодейственную силу, способную не только снять усталость, но и поставить на ноги безнадежно больного человека.