В избушке сохранилась маленькая чугунная печка и охапка дров на растопку. Велико было желание переждать дождь под крышей, обогреться, высушить одежду, но Лена преодолела искушение и опять вернулась на грязную тропу, проложенную великими дорожниками тайги — маралами и косулями. Через какое-то время она почувствовала тухлый запах серного источника и тут же обнаружила исчезновение Рогдая.

Некоторое время она пыталась делать вид, что не замечает его кратких вылазок в кусты, после которых он заметно веселел и довольно облизывался. Кормить пса ей было нечем, поэтому Лена позволила ему самостоятельно заниматься решением продовольственной проблемы. Отлучки его были непродолжительными, да и по шуму в кустах она всегда могла определить, где он рыскает в поисках зазевавшейся добычи. Но тут она вспомнила, что последний раз видела его перед входом в избушку. Несколько раз окликнув собаку, Лена остановилась вблизи источника. Что тут наделали звери! Весь берег истоптан, изрыт, изъеден маралами. Животные не только с удовольствием пьют вонючую воду, но и поедают насыщенную минеральными солями грязь, впадая в это время чуть ли не в транс от наслаждения, становясь легкой добычей не только для хищников, но и для охотников.

Раздосадованная задержкой, Лена прошла чуть дальше по тропе, огляделась по сторонам. Внезапно что-то всплеснуло позади нее в болоте, она испуганно обернулась — паршивец с виноватой мордой тихонько подкрался сзади и теперь, поджав мокрый хвост, в тоске ожидал неминуемого наказания. Морда у него была в крови, а по довольному блеску в глазах девушка поняла — пес исхитрился ухватить крупную добычу и с полным желудком чувствует себя гораздо лучше хозяйки. Судя по его настроению, Рогдай и с ней был не прочь поделиться. Приседая на задние лапы, он вопросительно заглядывал ей в глаза, будто приглашал отправиться следом за ним. И любопытство победило. Взяв пса на поводок, Лена отправилась в сторону от основной тропы. Множество мелких черных троп, как кровеносные сосуды, пронизывали участок тайги вблизи серного источника, и вскоре они достигли цели. Под толстым кедром лежал мертвый марал.

По всей вероятности, его завалил медведь, подкараулив у источника. Лена с содроганием заметила следы огромных лап вблизи неподвижной туши.

Зверь успел объесть панты, но что-то его спугнуло, и он ушел, а начатую работу продолжил Рогдай, основательно полакомившись жирными внутренностями. Завидев человека и собаку, из брюха марала выскочила пара юрких колонков и скрылась среди камней. Да, мишка поступил опрометчиво, в ближайшие часы туша превратится в кожаный мешок, набитый чисто обглоданными костями и сухожилиями. Мелкая лесная живность не преминет устроить пиршество за чужой счет, предоставив хозяину добычи довольствоваться воспоминаниями.

Рогдай между тем зарылся носом в траву под головой марала и принялся что-то там выкусывать.

Лена увидела несколько пятен крови, сохранившихся под широкими листьями борщевика. По всей видимости, кровь капала с пантов, когда медведь объедал их, а теперь собака с довольным урчанием вылизывала ее. Лена сердито прикрикнула на пса и оттащила его от марала. Пес был в недоумении: хозяйка не оценила его вкусы и даже отругала вместо благодарности.

Они вернулись обратно на тропу, и тут Лена с радостью обнаружила, что дождь прекратился. Робкое солнце постепенно оттеснило тучи на восток и водрузило на небе яркую радугу. Лена сняла куртку, закинула ее за плечо. Несмотря на все еще мокрую тропу, идти стало хотя и не легче, но веселее. Поднявшийся ветерок окончательно угнал тучи за горизонт, и солнце запалило на всю катушку. Уже через час на Лене просохла одежда, и только в ботинках хлюпало по-прежнему, а от утепленной куртки поднимался легкий парок, ей еще сохнуть и сохнуть.

Берега каньона постепенно снизились, раздвинулись, и вскоре водный поток вырвался на простор, а тропа скользнула к воде и затерялась в прибрежных камнях.

Лена сделала пятиминутный привал.