Стараясь не смотреть через дорогу, Лена невольно нет-нет да и бросала взгляд в сторону коттеджа.

Дом казался огромным, неуклюжим и напомнил ей картинку из учебника с изображением средневекового замка. Представив, как на балконе появляется фигура в белом одеянии со свечой в руке, она зябко передернула плечами. Не хватало еще до чертовщины додуматься. Она кликнула Рогдая, но свет автомобильных фар мазнул по ее окнам, и она быстро выключила лампу. Испугавшись, что белый платок слишком заметен в темноте, сняла его и бросила на стул. Легкая дрожь пробежала по телу, но она понимала — это не от свежего ночного ветерка. Волнение и какое-то ранее неизведанное, а может, просто забытое ощущение овладели ею. Она почувствовала себя совсем юной. Необъяснимая легкость и радость наполнили душу.

Рогдай встретил затормозивший напротив «уазик» звонким одобрительным лаем, ему утробно вторил Флинт. Машина высветила ворота, и она увидела, что это «уазик» биостанции.

Алексей вместе с ее директором Анатолием Ивановичем Терентьевым принялись таскать какие-то ящики, брякать железяками. Коротко похохатывал Терентьев, что-то глухо отвечал ему Алексей. В какой-то момент Лене почудился женский голос, но громкие визги и лай собак, устроивших скачки с препятствиями, заставили ее усомниться в этом. Справившись с грузом, мужчины подошли к «уазику». Терентьев закурил, а Алексей, склонившись к дверце, с кем-то заговорил. Из машины выпорхнула женская фигурка и, подав Алексею руку, уверенно прошла в коттедж. У Лены кольнуло в груди, и радость, которую она почувствовала при виде долговязой фигуры соседа, уступила место тупой, тягучей боли.

Анатолий Иванович тем временем загнал машину во двор, прикрыл ворота и, несколько раз окликнув Флинта, вошел в дом. Лена усмехнулась: два неслуха залегли у нее под воротами, тихо порыкивая и покусывая друг друга. Очевидно, обсуждали события минувшего дня.

В гостиной напротив вспыхнул свет. Через незашторенные окна все было видно как на ладони.

Собравшись войти в дом, Лена застыла на месте.

Женщиной оказалась Наталья, дочь директора биостанции. Она приехала в Привольный в прошлом году, работала зоологом и считалась одной из самых перспективных и красивых невест в поселке.

Высокая, с шапкой белокурых вьющихся волос, с огромными голубыми глазами, она изяществом идеально вылепленного тела, высокой грудью и ногами, про которые говорят, что они растут из шеи, напоминала куклу Барби. Но в отличие от Барби была женщиной живой, энергичной, смелой и, главное, умной, знавшей себе цену и четко определившей жизненные цели.

Лена видела, как она обошла гостиную. Через некоторое время в комнате с ящиком в руках появился Алексей. Пристроив его в углу, подошел к девушке.

Она по-хозяйски взяла его за раненую руку, внимательно осмотрела повязку и покачала головой. Рука была забинтована чистым бинтом, и Алексей двигал ею уже без напряжения. Весело улыбаясь, он приобнял девушку за плечи, и они, потушив свет, вышли из комнаты. Лена вздохнула и, собираясь загнать Рогдая домой, подошла к калитке. В доме через дорогу хлопнула дверь, и она увидела знакомую фигуру, пересекавшую улицу.

— Алексей Михайлович, не задерживайтесь, ужин на столе! — окликнул его о крыльца девичий голос.

— Да я сейчас, Флинта только домой загоню, — отозвался тот.

Подойдя к воротам и свистнув, он принялся тихо выговаривать псу:

— Ты почему, негодяй, не слушаешься, когда тебя зовут? Завтра посажу на цепь, как дворнягу, и никаких прогулок при луне.

Следом за приятелем, шумно отряхиваясь и пофыркивая, выбрался Рогдай.

— А, охотник, и ты тут?

Лена, спрятавшись под навесом, где до сих пор стоял Веркин велосипед, слышала, как мужчина потрепал пса по загривку.