Неловко держа на перевязи раненую руку, в чисто выстиранной и отглаженной десантной форме, Сергей возвышался на целую голову над толпой пассажиров. На него обращали внимание, уступали дорогу, а какой-то парень попытался помочь нести большую спортивную сумку.

Подпрыгивая от нетерпения, Лена помахала ему рукой, и Сергей, радостно заулыбавшись, пробрался к ней через толпу пассажиров.

Дома их встречало все семейство. Отец, мама, бабушка, даже младший брат не задержался по своему обычаю с друзьями во дворе. Примчавшись домой незадолго до их приезда, он буквально ел глазами легендарного Айваза, о подвигах которого успел поведать своим домашним Максим Максимович. Как оказалось, Сергею должны были вручать Звезду Героя. Никита, обалдевший от восторга и восхищения, готов был не идти на занятия в университет, чтобы долговязым хвостиком сопровождать их повсюду, куда бы они ни направлялись.

На вручение награды и торжественный прием Лена идти сначала отказалась, не представляя, в каком качестве она там появится. Она уже поняла, что влюбилась в этого человека безоглядно с той самой минуты, когда он нечаянно толкнул ее в Кабульском аэропорту.

К сожалению, Сергей в Москве вел себя совсем по-другому: ни разу ее не поцеловал, и она постоянно ощущала недоговоренность, натянутость между ними. После утомительного банкета, на котором им только раз удалось потанцевать друг с другом — Сережа был нарасхват у девиц с захватывающими дух формами, — они возвращались домой на «Волге», предоставленной устроителями банкета. Уставшая от толкотни, духоты, оглушающей музыки, слегка захмелевшая от шампанского, Лена тихо сидела на заднем сиденье. За окном автомобиля мелькали блестевшие от дождя улицы. Появились первые желтые листья, облетевшие с лип и берез, а редкие прохожие, согнувшись под порывами сентябрьского ветра, брели домой к теплу и уюту.

Сергей тоже молчал. Новенькая звездочка тускло отливала золотом на его парадном мундире. Водитель включил музыку, зазвучал ее любимый вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». И Лена вдруг зарыдала, уткнувшись в свои плотно сжатые колени.

— Лена, что с тобой? — Сергей прижал к себе худенькую, вздрагивающую от слез фигурку. — Что с тобой, родная? — Он покрыл поцелуями ее лицо, затем освободил волосы от шпилек, приник губами к пушистой волне. — Дурочка, я же люблю тебя, больше жизни люблю. Боялся только сказать. — Он взял в ладони ее заплаканное лицо. — Мне ведь назад возвращаться, а там всякое может случиться. Ты сама это видела, знаешь.

— Сереженька, давай поженимся. Не могу я без тебя. И если просто так уедешь, никогда тебе этого не прощу.

Гангуты вроде даже и не удивились такому течению событий. Правда, отец попытался поговорить с Леной о тяготах жизни жен военных и о том, что с карьерой журналиста, если Сережу переведут в Союз, придется, очевидно, покончить. Но дочь, словно опоенная любовным дурманом, смотрела на него, глупо улыбалась и, не дослушав, убегала к своему ненаглядному.

После свадьбы они отправились на дачу знакомых и там провели самую короткую и самую счастливую в своей жизни неделю. Сергей был удивительно нежен, и в первую брачную ночь, когда после долгих упоительных ласк вошел в нее, она почти не испытала боли. Утром они уходили в лес за грибами, но всегда возвращались с почти пустыми корзинами. На лесных, прогретых не по-осеннему жарким солнцем полянах находили другие удовольствия, от которых потом долго болели губы и кружилась голова. Сергей не знал усталости, словно про запас пытался насытиться любимой и не мог.

В их одержимых ласках все больше проскальзывало предчувствие близкого расставания, и потому всю неделю они не отходили друг от друга ни на шаг.