Надо уходить, осознала Айрис, и быстро. Небезопасно оставаться здесь, испытывая судьбу. Один последний взгляд, подумала она, поднимая голову и внимательно оглядывая комнату.

Один из отсеков стеллажа оказался прозрачным. Она подошла к нему. Внутри лежало что-то, похожее на отрезки черного кожаного шнура. Кровь Айрис вдруг горячо заструилась в жилах. Она засунула руку внутрь и вытащила то, что теперь опознала как кожаный ремешок, который используют саксофонисты, чтобы подвешивать инструмент на плечо при игре. Широкая лямка с двойной прострочкой имела хлопковую подбивку, чтобы впитывать пот, а шнур потоньше цеплялся к самому саксофону. На вид он был очень прочный.

Достаточно прочный, чтобы в правильных руках успешно выполнить роль удавки.

63

Поравнявшись с кафе, в котором подавали лучшую пахлаву в городе, Айрис услышала за спиной знакомый скрип велосипедных тормозов. Полуобернувшись, она увидела свою подругу, упирающуюся носками кроссовок в тротуар и едва не вступившую в кучу собачьего дерьма. Шапка расплылась в улыбке.

Они не стали обниматься, поскольку ни одной из них не было дела до подобных нежностей. Айрис засунула руки в карманы куртки – пальцы нащупали кожаный ремешок для саксофона, который она стащила в избушке Фейрвезера, – и мотнула головой в сторону более тихой точки на противоположной стороне дороги, к открытой парадной между заколоченным магазином сотовых телефонов и парикмахерской с вывеской «Закрыто». Шапка бесшумно покатила рядом с ней, налегая на педали.

Как только обе оказались под защитой от стихии и безопасно забились внутрь, подальше от посторонних ушей, Шапка стянула капюшон, открывая миндалевидные глаза цвета слабого чая, шрам на переносице, полученный в раннем детстве от кого-то из ребят постарше, и мелкие кривые зубки, налезающие друг на друга.

– Как делишки, Айрис?

– Всё по-старому.

Шапка была одной из немногих, кто знал о прошлом Айрис и о том, с чем ей пришлось столкнуться. Она перехватила ее взгляд и уловила ее тон.

– А как…

– У меня не про это разговор.

– Как скажешь. Ежели передумаешь, то в любое время, сама знаешь… – Девчонка запнулась и посмотрела в землю, перекатывая подошвой кроссовки валяющийся там сигаретный окурок.

– Ты недавно давала кому-нибудь мой номер?

– Ага.

Айрис полезла во внутренний карман.

– В последние двое суток?

– Угу.

Айрис вытащила пачку банкнот и впихнула подруге в руки. Шапка спрятала ее с ловкостью матерого уличного барыги, обменивающего пакетик с наркотой на наличные.

– Мне нужна на него информация, – сказала Айрис.

– Обычно тебе же не хочется это знать. – В глазах Шапки вспыхнул огонек, слегка их осветляя.

– А это и случай не совсем обычный.

Шапка прищелкнула языком.

– Где он к тебе подвалил?

– Прямо на улице, у самого «Хаббаба».

– А что ты там делала?

– На концерте была, – гордо ответила Шапка. – «Клубок спагетти».

Айрис подавила улыбку.

– А я и не знала, что ты такая фанатка.

Шапка пожала плечами.

– Он подошел один? – спросила Айрис.

– Ну да.

– Как он выглядел?

– Белый, здоровенный такой, шесть футов, наверное.

– Какого цвета у него волосы?

– Без понятия. Он в шапочке вязаной был, типа пидорки.

– Откуда он знал, что надо подходить к тебе?

Шапка выпятила цыплячью грудь.

– Моя репутация, систер!

– Угу, но этот мужик не совсем из нашей обычной клиентуры.