– Есть какая-то определенная причина для подобного всплеска интереса?

В ее глазах заплясал озорной огонек.

– Полагаю, что всем нам хочется чего-то яркого в наших серых, безрадостных буднях.

Джексон не мог себе представить, чтобы жизнь женщины, стоящей сейчас перед ним, представляла собой сплошь «серые безрадостные будни», как она выразилась. Ну а жизнь Неона? Он задал ей этот вопрос.

– Понятия не имею. Не исключено. Вообще-то интересная мысль. – Лиззи посмотрела в сторону, словно в поисках неуловимого слова, позволяющего в точности описать то, что она на самом деле хотела сказать. – А может, тот риск, которому он подвергается при создании своих работ, заводит его не меньше созерцания готовых произведений…

– Из-за опасности самого материала? – спросил Джексон.

– Именно так.

– Похоже, что для нашего парня это совсем не проблема, – сказал Мэтт, собирая фотографии.

– О да, он определенно на вершине своей игры.

23

Он вылез, запер машину, перехватив холодный взгляд парнишки лет пятнадцати (если судить по юношескому пушку под носом и на подбородке), и направился к номеру восемь. С каждым шагом, несмотря на пронизывающий ветер, Джексон все больше чувствовал, как у него натурально жжет спину – он явно был здесь незваным гостем, так что ничего удивительного. У обитателей этого района просто-таки редкостный нюх на официальных лиц. Копа они могли распознать и за милю.

Ворот не было, и он свернул прямо на самодельную дорожку из потрескавшихся плит, между которыми проросла чахлая травка. Примыкающий к дому гараж пребывал в удручающем состоянии, крыша и стены торчали вкривь и вкось. «Еще один порыв ветра, и это сооружение попросту рухнет», – предположил Джексон.

Он внимательно осмотрел дом. И на первом этаже, и наверху занавески были задернуты, так что, наверное, Майо был прав, и Джордан Базвелл блистательно отсутствовал.

Собираясь постучать во входную дверь, Джексон заметил, что она слегка приоткрыта. Но все равно постучал. Не получив ответа, слегка приоткрыл ее, просунул голову в щель и крикнул:

– Есть тут кто-нибудь?

Ответом была гробовая тишина.

Недоумевая, Джексон осторожно ступил в широкий коридор. Слева от него наверх поднималась лестница, справа темнела глубокая ниша, заваленная всяким барахлом. Пройдя в конец коридора, он открыл дверь в маленькую квадратную кухоньку с разномастными пластмассовыми модулями. Между конфорками газовой плиты гнездились засохшие плюхи соуса или подливки. Из сковороды на него уставилось нечто неопознаваемое, покрытое налетом плесени. Из кухни Джексон прошел в гостиную, где чуть ли не все свободные поверхности были завалены всевозможными шмотками, давно нуждающимися в стирке. Для человека, проводящего свой рабочий день за подметанием и мойкой улиц, Базвелл проявлял удивительное небрежение к чистоте и порядку в собственном доме.

Джексон подошел к серванту, выдвинул ящики, проверил их содержимое на предмет связи с расследованием по делу Неона, пусть даже самой незначительной. Наваленные на кофейный столик бумаги оказались в основном счетами. Большинство из них свидетельствовали о том, что Базвелл по уши в долгах. Бумага для свертывания сигарет, ваучеры супермаркетов и меню заведений, работающих навынос, соревновались за место почти на каждой свободной поверхности. Но, кроме жуткого бардака, ничего инкриминирующего тут не обнаружилось.

Вернувшись той же дорогой к входной двери, Джексон остановился у подножия лестницы.