Осторожно, на цыпочках, Мэтт стал медленно подниматься наверх на коротенькую площадку. Сразу за ней из маленькой комнатки открывался вид на бетонный задний дворик и, далеко за ним, на автостраду Квинтон, по которой туда-сюда шмыгали автомобили.

В двух оставшихся комнатах тоже никого не оказалось; на неубранных двуспальных кроватях кучами валялось постельное белье темных тонов, хорошо скрывающих грязные пятна. Если, как подозревала Айрис, Базвелл помогал Неону, то где-то в доме могли быть припрятаны деньги за молчание. С этой мыслью в голове Джексон прошерстил все шкафы и выдвижные ящики, но нашел только пятьдесят фунтов. Может, Айрис ошибалась – может, она не настолько умна, как сама считала? Скорее всего, Базвелл ничем не отличался от тысяч других молодых людей из городских низов: горбатился на низкооплачиваемой работе, и лишь мечта о лучшей жизни поддерживала его на плаву…

В противоположной стороне от лестничной площадки располагалась ванная комната. На полке раковины, покрытые коркой известкового налета и какими-то ошметками, похожими на хлопья сухого завтрака, лежал наполовину выдавленный тюбик зубной пасты. Едва подняв от него взгляд, Джексон увидел в зеркале над раковиной чье-то лицо, отражающееся в мутном стекле, и резко крутнулся на месте. На веревке, перекинутой через перекладину встроенного сушильного шкафчика, висело тело Джордана Базвелла с багровым лицом и остекленевшими глазами.

С бешено заколотившимся сердцем Джексон приблизился к мертвецу. Шея у того так раздулась, что петля практически утонула в складках дряблой плоти. Базвелл, должно быть, был мертв уже как минимум сутки. Самоубийство это или убийство, Джексон пока не знал. Но что-то подсказывало ему, что Неон явно сыграл тут какую-то роль, что без него наверняка не обошлось.

Переключившись на «полицейский режим», он позвонил Мику Карнсу, назвал ему адрес и сообщил, что нашел человека, подходящего под описание Базвелла, и что этот человек мертв. Затем спустился по лестнице вниз и стал ждать.

24

Заставленное всякой древней утварью и безделушками, помещение бара было занято в основном стариками и старушками, играющими в домино и поедающими тефтели с горошком. К вечеру здесь воцарялась несколько иная атмосфера – подтягивалась и молодежь, главным центром притяжения для которой был бильярдный стол в задней комнате.

Калеб Маллой, оторвавшись от протирания стеклянной посуды, поприветствовал ее словами:

– Господи, Айрис! Да что это с тобой?

– У меня что, ширинка расстегнута?

Калеб ухмыльнулся. У него были смуглые черты лица и влажные карие глаза, которые большинство женщин, скорее всего, находили привлекательными. Ходили слухи, что по Горналу бегает множество маленьких Калебов.

– Если ты повернешься боком, то я тебя не увижу… Болеешь?

– Грипповала немного, – ответила Айрис. – И не хрен так фамильярничать.

– Тогда извиняй, – сказал он не с особо-то извиняющимися интонациями. – Просто, по-моему, тебе срочно нужна пинта «Гиннесса».

– То, что мне нужно, это информация.

– О! – Веселье на лице у Калеба мгновенно сменилось озабоченностью. – Пока не забыл: Норман просил передать тебе горячий привет.

Новость была не из хороших. Где-то в глубине головы сразу же всплыло предостережение Джексона не ввязываться ни в какие заказные убийства, пусть даже Айрис и не испытывала особой склонности следовать его совету.

– Он тут?

Калеб мотнул подбородком в сторону закрытой двери.

– Я выпью чего-нибудь безалкогольного, – она ткнула пальцем в прозрачный холодильник у кассы.