Иван Иваныч с исследовательской целью туда собирался и едва не погиб. Просто чудом спасся, в самую жижу угодил, хорошо, Василий недалеко оказался, крики услышал и вытащил Иван Иваныча, спас от гибели.

– А кто такой Иван Иванович? – спросила Женька.

– Дачниц. Живет в крайнем доме. Выдающегося ума мужчина во всех областях человеческих знаний. Особенно, историей интересуется. Мы каждый вечер у него собирались в лото играть. Но как свет кончился, пришлось прекратить.

Магазин далеко, а керосин экономим, у кого со старых времен остался. Свечи дело пустое, на час не хватает, горит неровно, и света мало…

Женька продолжила расспросы, но я перестала обращать внимание на дальнейший разговор и вроде бы даже задремала, что и неудивительно, учитывая позднее время, то есть раннее, потому что за окном заметно светлело.

– Ну, вот, – вздохнула Августа, выглянув в окно, – ночь пережили, слава богу. Пойдемте, я вас в сенях спать уложу.

Я с трудом поднялась и последовала за хозяйкой.

Сенник оказался маленькой комнатой с низким потолком, бревенчатыми стенами и крохотным оконцем. Там стояли две кровати с железными спинками и горой подушек, некрашеные полы были застелены полосатыми половиками. В целом все выглядело очень мило и к чести хозяйки – опрятно. Я рухнула на ближайшую постель и мгновенно уснула.

Пробуждение было не из приятных. То есть я проснулась, вспомнила, не открывая глаз, где я и что со мной произошло вчера, с тоской подумала о неблагодарном, никогда не любившем меня так, как любила его я, Романе Андреевиче, едва не заревела с досады, посоветовала себе не раскисать, потом решила позвонить Ромке, просто чтоб проверить его наличие в этом мире, а в контакт, естественно, не входить, открыла глаза и… увидела жуткую физиономию.

Кто‑то смотрел на меня, прижавшись к оконному стеклу.

– О господи, – охнула я и закрыла глаза, подождала и еще раз взглянула на мир. Жуткая физиономия исчезла. Я пощупала свой лоб, не горячий и не холодный, затем посмотрела на часы: половина одиннадцатого, потянулась и позвала Женьку. Подружка тут же подняла голову и пожаловалась:

– Всю ночь чертовщина снилась, то я за кем‑то бегу, то кто‑то за мной.

А под конец козел приснился, и вроде не козел даже и на задних лапах. Скажи, к чему такое?

– К дождю, наверное, – философски ответила я.

– Надо бы сонник приобрести, – вздохнула Женька, – давно собираюсь и все никак.

– Женька, ты сейчас никого не видела? – подумав, спросила я.

– Где? – сразу насторожилась подруга.

– Ну… может, в окно кто заглядывал?

– Анфиса, ты меня пугать завязывай, я с ночи пуганая. Как вспомню… – Договорить она не успела, в дверь громко постучали.

– Девчонки, – позвала тетка Августа, – выспались?. Идемте завтракать.

Мы торопливо оделись и покинули сенник. Вошли в кухню. За столом похмелялся Василий. Августа стояла возле плиты, а на скамейке сидел белобрысый подросток, именно его физиономию я и видела в окне несколько минут назад.

– Здравствуйте, – разулыбался он, – это я бабе сказал, что вы проснулись.

– Внук мой, – кивнула на белобрысого Августа, тот поднялся и заявил:

– Иван Семеныч Бородин.

– Очень приятно, – ответила несколько озадаченная Женька, а я нахмурилась.

– А я знаю, как вас зовут, баба сказала, – радостно сообщил подросток.