Мюриел не пыталась высвободить свою руку: ей хотелось продлить ощущение этой сладкой муки. И это желание заставило ее покраснеть от стыда.

— Подожди, Мюриел.

Он сознательно играл с огнем, но, когда она без всякого сопротивления позволила ему проводить себя и усадить на стул, Эндрю охватило странное ощущение. Он вспомнил, что однажды у него уже был такой момент, когда время, казалось, остановилось; остановилось, чтобы он мог подумать и решить… и гот сейчас с ним происходит то же самое!

— Я многого не понимаю… Ведь сейчас ты совсем непохожа на ту девушку, с которой я познакомился во время круиза. — Он не собирался говорить ничего подобного, эти слова вырвались у него помимо воли.

Мюриел сцепила пальцы, потрясенно глядя на него.

— Тогда у меня были красивые наряды… — Она снова густо покраснела, взглянув на свой рабочий халат. — Я взяла их у Кристин.

— У Кристин? Эти платья принадлежали Кристин? — Он побледнел. — Разве у тебя… у тебя не было своих?

— Ничего подходящего. — Мюриел дерзко вскинула голову. — Мои родители — люди бедные, мистер Берк, и они не могли купить мне одежду для круиза. Вот я и пошла к своей кузине. Она одолжила мне все, что нужно… и эти вечерние платья тоже! Но это вовсе не интересно. Можно мне уйти?

— Нет.

В его глазах появилось беспокойство. Она вынуждена была пойти к своей кузине за платьями… А как же манеры, стиль поведения? Их она тоже позаимствовала вместе с одеждой? Эндрю почувствовал, что теряет самообладание. Как он мог считать себя знатоком женщин, если эта девчонка так легко провела его? Все его сомнения явились вновь, и еще более мучительные, чем в тот вечер, когда он расстался с ней. Неужели он все-таки ошибся? Многие женщины, которых он знал, были готовы выйти замуж по расчету, но их нельзя было назвать авантюристками.

Всю жизнь он судил о людях по первому впечатлению; с первого же взгляда начинал чувствовать к ним расположение или неприязнь. И впечатление о Мюриел сложилось у него при первой встрече: он сразу же сделал вывод, что эта особа из себя представляет. Теперь он понял, что ему следовало бы пристальнее приглядеться к ней. Должно же было быть какое-то объяснение его бесконечным сомнениям!

Эндрю вновь сел за свой стол, лицо его было по-прежнему мрачно. Он попытался оправдать Мюриел, потому что ей пришлось просить одежду у своей кузины; он вспоминал только ее непосредственность, ее робость и то, что она влюбилась в него. Но как при этом забыть ее напускную манерность, ярко накрашенные губы и ногти, апломб, кокетство… Нет, он все-таки не ошибся.

— Что тебе от меня нужно? — Мюриел удивленно смотрела на него. — Я не вижу причины оставаться здесь.

— Tы сказала мне, что пришла на завод, потому что у тебя изменилось материальное положение, — сказал он спокойно. — Если тебе так была нужна работа, разве твой дядя не мог найти для тебя что-нибудь подходящее?

— Я спрашивала у него, но ведь у меня нет никакой специальности. Мне не стоило просить его, но мама настояла.

— Значит, он отказался помочь тебе? — Эндрю нахмурился. Он знал, что Герберт Ридли — прожженный бизнесмен, но не думал, что он такой бесчувственный. — А что заставило тебя искать работу? Ты говорила, что твоя семья всегда жила бедно. Ты ведь и раньше не сидела дома?

— Я помогала отцу в овощном магазине.

— У твоего отца был магазин?

— В этом нет ничего постыдного!

— Я этого и не говорил. Он его продал?

— Мой отец… умер…

Дверь открылась; вошла мисс Кук и что-то тихо сказала Эндрю.