Мгновение Кларинда молча смотрела на Бейтса. Как смеет лорд Мельбурн напрашиваться в Пайори после того, как он себя так вел! Но, вздернув подбородок, она сказала себе, что не испытывает робости перед милордом.

— Отлично, Бейтс, — сказала Кларинда. — Передайте повару, чтобы он приготовил ужин, достойный его светлости.

— Хорошо, мисс Кларинда, — ответил Бейтс. Поколебавшись, он добавил: — Полагаю, мне следует сказать вам, мисс, что кучер леди Ромейн Рамси сообщил мне, что причина поспешного приезда ее светлости в Мельбурн заключается в том, что мистер Николас прослышал о вашей помолвке с его светлостью. По словам служанки ее светлости, он был взбешен до крайности.

Кларинда вскрикнула.

— О, Бейтс, я надеюсь, мистер Николас не приедет сюда и не станет тревожить сэра Родерика!

— Я тоже надеюсь, мисс, — ответил дворецкий, закрывая дверь.

Когда он ушел, Кларинда подумала о Николасе, и в ее глазах появился испуг. Да, у Николаса была причина быть «взбешенным до крайности», ибо он узнал, что его лишили наследства и она, Кларинда, унаследует поместье Пайори!

Девушка задрожала при одной мысли о Николасе. К лорду Мельбурну она испытывала ненависть, но ее чувство к Николасу было совершенно другим. Недоверие к нему висело тенью над всей ее жизнью с тех пор, когда она впервые встретила его.

Все началось тогда, когда она в первый раз приехала в Пайори, после того, как ее отец и мать стали жертвами дорожного происшествия. Карета, которой управлял Лоренс Вернон, столкнулась с тяжелой почтовой каретой, легкий экипаж скатился с крутого обрыва в бурный поток. Когда спасатели обнаружили их, и Лоренс Вернон, и его жена были мертвы.

Сэр Родерик, приехав к ним в дом, забрал Кларинду с собой в Пайори. Он был очень добрым человеком, и в скором времени девушка сильно привязалась к нему.

Но сейчас она вспомнила, как Николас, бывший в то время за границей, впервые неожиданно вошел в салон. Сначала девушка обрадовалась обществу самостоятельного и элегантного молодого человека, но вскоре ее начало смущать выражение его глаз, смотревших на нее, настойчивые попытки найти предлог прикоснуться руками к ее еще неразвитым формам. Кларинду стало тяготить само присутствие Николаса. Она начала избегать его, искать предлоги, чтобы не оставаться с ним наедине.

Однажды ночью, после того как она легла спать, кто-то открыл дверь ее спальни. Кларинда решила, что это экономка или одна из горничных. Затем в свете свечи, горевшей у изголовья кровати, она разглядела Николаса, крадущегося внутрь комнаты, увидела выражение его лица и, при всей своей невинности, поняла, что находится в опасности.

Николас все ближе и ближе подходил к кровати, и взгляд его глаз заставил Кларинду вскрикнуть от ужаса, инстинкт подсказал ей, что перед ней — зло.

Ее крики привлекли в спальню сэра Родерика. Девушка, всхлипывая, бросилась в его объятия, а шумные объяснения Николаса не произвели никакого впечатления на его отца.

Сэр Родерик уже слышал слишком много рассказов о том, как его сын ведет себя с женщинами. Ходили слухи о дочери одного фермера, родившей ребенка, были и другие бесчисленные скандалы, молва о которых время от времени долетала до ушей сэра Родерика.

Но застав Николаса в спальне Кларинды, он пришел в такую ярость, в какой тот его еще не видел. Когда Николас после шестимесячного отсутствия вновь вернулся в Пайори, он уже практически не обращал внимания на Кларинду, если не считать его ехидных улыбок и язвительных замечаний вроде «дурочка в своем гнезде». Но девушка старалась, по возможности, не попадаться ему на глаза и ни в коем случае не оставаться с ним наедине.

А три месяца назад Николас снова вернулся домой, уже после того, как слег его отец.