А три месяца назад Николас снова вернулся домой, уже после того, как слег его отец.

— Мне нужны деньги, — грубо потребовал он у Кларинды. — Сколько там у тебя припрятано?

— У меня нет денег, — ответила Кларинда.

— Мне не нужны твои отложенные пенсы, — оборвал ее Николас, — у тебя есть доступ к ренте и другим доходам поместья.

— Но вы же не посмеете взять их! — в ужасе воскликнула девушка.

Она попыталась спрятать ключи, но он вырвал их у нее и, опустошив сейф, рассмеялся над ее попытками помешать ему.

— Что же ты не бежишь жаловаться моему отцу? — съязвил он, зная, что Кларинда не осмелится беспокоить сэра Родерика во время его болезни.

На следующее утро, после того как Николас, к облегчению Кларинды, заявил, что уезжает в Лондон, она застала его в библиотеке с картиной в руках. Это был Ван Дейк, наследственная ценность, стоившая, по словам сэра Родерика, немалых денег.

— Что вы делаете? — Она не смогла удержаться от вопроса.

— Беру то, что принадлежит мне — или будет принадлежать в самом ближайшем времени, — ответил Николас.

— Но вы же не можете взять картину, пока ваш отец еще жив, — возразила она.

Его взгляд, обращенный к девушке, был жестким, но губы улыбались.

— Ты не сможешь остановить меня!

— Конечно, я не имею на это права, — ответила Кларинда, — но вы сами должны понять, что поступаете неправильно, даже учитывая, что картина когда-нибудь станет вашей.

— Какая же ты щепетильная! — воскликнул он.

Отложив картину, Николас оглядел девушку.

— Пожалуй, я сделаю правильно, если женюсь на тебе, — протянул он. — Ты сможешь проводить свое время здесь, приглядывая за поместьем — в чем, как я понял, ты весьма компетентна — а я смогу развлекаться в Лондоне. Уверен, из тебя выйдет очень подходящая жена.

— У меня нет желания выходить за вас замуж, — поспешно ответила Кларинда, — если ваше предложение, в чем я сомневаюсь, было серьезным.

— Я серьезен! — ответил Николас. — Да, это прекрасная мысль. В последнее время ты стала очень привлекательной, Кларинда. Этот непорочный вид имеет свое очарование.

При этих словах его глаза сощурились, и Кларинда внезапно ощутила присутствие зла. Она попыталась выбежать из библиотеки, но Николас поймал ее за руку.

— Девственница!

Девушка услышала, как он выдохнул это слово, словно впервые эта мысль пришла ему в голову.

— Отпустите меня! — в порыве испуга воскликнула она.

— Боишься меня? — спросил он. — А почему бы и нет? Страх очень часто предшествует зарождению желания.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Кларинда. — Отпустите меня, мне кажется, я нужна вашему отцу.

— И мне! — пробормотал Николас. — И мне!

Он выпустил ее, она выбежала из комнаты. Но она чувствовала, что теперь стала бояться Николаса больше, чем кого бы то ни было. Вскоре после этого до нее дошли слухи о скандале, связанном с Николасом. Вначале она не понимала, в чем дело, но потом, по высказываниям слуг и тому, что сэр Родерик стал с ней необычайно ласков, Кларинда догадалась, что Николас совершил проступок или преступление, простить которое было невозможно.

Это не удивило ее, она всегда чувствовала порочность Николаса; и ей снова вспомнился ужас, охвативший ее, когда Николас пришел в ее спальню, и в библиотеке, когда он заговорил о женитьбе.

Может быть, все мужчины порочны, подумала она, может быть, они все отвратительные, грубые, наглые.