Девушке показалось, что и Молл стряхнула с себя овладевшие ею мечты.

— А выглядишь ты прелестно, — сказала она. — Одно могу сказать, в клубе еще не было Венеры, которая бы выглядела такой же прекрасной, как ты.

— Что происходит с… ними… потом? — запинаясь пробормотала Кларинда.

— Эти вопросы не помогут тебе, — резко ответила Молл.

— На какие вопросы она хочет узнать ответ? — спросил мужской голос, и обе женщины вздрогнули, увидев Николаса, выходящего из-за занавески.

Он кажется невероятно зловещим, подумала Кларинда, в монашеской рясе кроваво-красного цвета, с опущенным на лицо капюшоном и горящими адским огнем, сквозь прорези маски, глазами.

— Идем, — сказал он, — зал полон, банкет начинается. Братья должны иметь возможность взглянуть на красоту Венеры, через чью невинность на нас сегодня снизойдет наш Повелитель.

Николас протянул руку, и лишь нечеловеческим усилием воли Кларинда заставила себя вложить свои холодные пальцы в его ладонь.

Ей захотелось еще раз воззвать к милосердию Николаса, но в свете свечей, освещавших комнату для переодеваний, девушка разглядела, что его зрачки неестественно расширены. Черные как уголь, они смотрели сквозь нее, и Кларинда догадалась без чужих слов, что Николас уже принял какое-то снадобье.

Взывать к его милосердию бесполезно, подумала девушка, и ее сердце обратилось к молитвам.

— Помоги мне… Боже… помоги мне, — молилась она, чувствуя, что это может придать ей силы, а не крики, не бесполезные попытки убежать.

«Я должна сохранить голову ясной и найти силы убить себя», — подумала девушка.

Николас двинулся вперед и вытащил ее из комнаты для переодеваний в коридор.

Они стали спускаться еще ниже в недра земли, и внезапно перед ними открылся просторный банкетный зал. Он был почти круглым, очень большого диаметра. Стены, как и в коридоре, завешаны красным бархатом, в железных канделябрах горели толстые свечи. По периметру вдоль стен находились ложи, а в самих стенах — завешанные шторами альковы.

В центре зала стояли столы, с серебряными приборами и хрустальной посудой, застланные ажурными скатертями, и лакеи в напудренных париках и шитых золотом ливреях разносили блюда, разливали вина и обслуживали гостей, рассаживающихся вокруг столов, каждый рядом с женщиной.

Кларинда заметила, что многие монашки уже успели скинуть свои рясы и покрывала. Их распущенные волосы, в большинстве случаев, оставались единственным прикрытием наготы.

Шум голосов и раскаты смеха при появлении Николаса и Кларинды смолкли, и наступила неожиданная тишина.

Присутствующие поднялись со своих мест, и Николас с девушкой прошли в центр пещеры к алтарю, который, как увидела Кларинда, располагался справа от коридора под высокой аркой, испещренной магическими символами.

Ей не надо было смотреть на огромное перевернутое распятие, на высокие черные свечи и белые мраморные плиты алтаря, длиной и шириной как раз достаточные для того, чтобы на них поместилось обнаженное женское тело. Девушка слишком хорошо знала, что ее ожидает!

Затем она увидела, что на вершине шести широких ступеней, ведущих к алтарю, стояло позолоченное кресло, подобие трона, на котором, видимо, она должна была сидеть до начала мессы.

Медленно, среди абсолютной тишины, Николас подвел Кларинду к трону.

Девушка старалась не замечать жадных взглядов, которые бросали мужчины в масках на ее наготу, лишь частично прикрытую белым хитоном. Она старалась молиться, старалась не думать о стоящем впереди обращенном головой вниз распятии, старалась помнить, что все зло в этом месте порождается не чем-то сверхъестественным, а лишь умами и сердцами собравшихся.

Когда Кларинда, наконец, уселась на предназначенный ей трон, Николас насмешливо поклонился.