Когда Кларинда, наконец, уселась на предназначенный ей трон, Николас насмешливо поклонился.

— Еще раз поздравляю тебя, Кларинда, с твоим самообладанием, — сказал он. — Ты действительно достойна великой чести, которая будет оказана тебе сегодня ночью. Вижу, что и я поступил мудро, намереваясь жениться на тебе, после того как наш Повелитель посетит нас.

— Мне нечего сказать вам, Николас, — ответила Кларинда, и с облегчением почувствовала, что ее голос прозвучал ровно и бесстрашно. — Вам известно, что ваши действия — это злое, бесстыдное и кощунственное издевательство над Богом.

Она постаралась бросить на него гордый взгляд, но, услышав его смех, поняла, что ее слова не произвели на Николаса никакого впечатления.

— Позднее ты переменишь свою точку зрения, — сказал он, — и будешь мне признательна.

Эти слова были ужасны скрытым в них смыслом.

Николас покинул Кларинду, и она увидела, как он сел за стол, где, судя по всему, женщины остались совсем без внимания, так как двое мужчин уже были безобразно пьяны.

Кларинда осмотрелась вокруг. По обе стороны от нее стояли жаровни с огромными чашами, в которых горели магические травы. Девушка почувствовала их аромат, поняла, что это было сильнодействующее средство — ей показалось, что дурман уже начал действовать на мозг, затуманил ее мысли.

Девушка знала, что в смеси трав обязательно присутствуют белладонна, болиголов, вербена и мандрагора; но она внушила себе, что не должна терять ясности мысли, чтобы осуществить задуманное.

Прямо перед ней стоял стол, за которым гости наслаждались изысканными блюдами. Но Кларинду интересовали только сверкающие серебряные приборы. Она видела ножи, остро наточенные, с тонким лезвием — для того, чтобы такой вонзился в ее тело, не понадобится большой силы.

Одним ножом она должна завладеть. Но сначала следовало дождаться того, чтобы реакция мужчин и женщин, пользующихся этими ножами, притупилась от вина и пьянящих ароматов трав и они не смогли бы помешать ее стремительным движениям.

— Помоги мне… Боже, пожалуйста… помоги мне, — молилась она.

Гул пьяных голосов и женский визг становились все громче и громче, и Кларинда уже не смотрела на толпу, буйствующую у ее ног, а подняла глаза к белому известковому потолку.

— Не хочу… смотреть, не хочу… видеть, — шептала она. — Это слишком непристойно. Это зрелище… мужчин и женщин, потерявших все признаки… цивилизованности и опустившихся до уровня… животных.

Стиснув руки, девушка истово произносила молитвы — молитвы, которые она повторяла всю жизнь перед тем, как лечь спать, молитвы, которым научила ее мать в самом раннем детстве. Прекрасные слова молитв сами по себе принесли Кларинде какое-то успокоение, и она начала молиться о том, чтобы ее спасли.

Она знала, что только лорд Мельбурн мог спасти ее, ибо никто другой не знал, где она находится, никто другой не смог бы придумать плана спасения, даже если бы и захотел прийти ей на помощь.

— Пошли его… о Боже… пошли его… чтобы он пришел вовремя, — молилась она, — а если нет, позволь мне умереть… быстро. Пусть я умру достойно… без криков… без плача… от боли. Помоги мне… Боже, пожалуйста… помоги мне.

Девушке казалось, что молитвы унесли ее от окружающего разврата, и, должно быть, прошло довольно много времени, прежде чем что-то привлекло ее внимание.

Сначала Кларинде показалось, что должна начаться сама месса. Она уже видела священника, человека, поселившегося на ферме Дина под видом арендатора, одетого в красную сутану вместо монашеской рясы. Даже несмотря на маску, его было невозможно ни с кем спутать из-за лысой головы и многочисленных жирных складок подбородка.