И все-таки они перешли к разговорам на личную тему, на что Натаниель даже не рассчитывал.

– Я видел вас, – сказал он, – и видел леди Галлис. И предпочел вас, Софи.

Она невольно улыбнулась, как будто ей приятно было это признание, но тут же приняла насмешливый вид.

– У вас поразительно дурной вкус, сэр, – с горечью сказала она.

– Софи, прошу вас, позвольте мне вам помочь! Скажите мне, каким образом он приобрел на вас такое влияние, и я положу этому конец. И это не пустое хвастовство. Такие люди, как Пинтер, на поверку оказываются подлыми трусами и сдаются при первой же угрозе.

– Боюсь, Натаниель, вам придется привыкнуть к мысли, что я дружу с человеком, который не нравился ни Уолтеру, ни вам. И что когда вы оскорбляете его, тем самым вы наносите оскорбление и мне. Если вы не можете смириться с тем, что я предпочла его вам, значит, вы слишком самоуверенны. Но это уже не мое дело. А сейчас я попросила бы вас уйти. Не заставляйте меня вызвать Сэмюела и приказать ему выпроводить вас.

– Не беспокойтесь, не заставлю, – сказал он. – Ему не придется этого делать. Я уйду сам. Однако сначала я хочу передать вам вот это.

Он достал из внутреннего кармана небольшой сверток и протянул его Софи.

Она настороженно посмотрела на него:

– Нет, не надо никаких подарков. Благодарю вас, но не надо.

– Возьмите! – Он не убирал протянутой руки. – Это ваши вещи.

Она подошла ближе и осторожно взяла в руки маленькую квадратную коробочку, как будто боялась, что она взорвется у нее в руках. Затем сняла бумажную упаковку и подняла крышку коробочки.

Натаниель наблюдал, как она изумленно вглядывалась в свое обручальное кольцо, вокруг которого лежало жемчужное ожерелье. Она так побледнела, что кровь отлила даже от ее губ.

– Где вы это достали? – прошептала она, не отрывая взгляда от содержимого коробки.

– У ювелира, которому вы их продали.

Он и Лавиния целых три дня обходили одну за другой все ссудные лавки, кроме тех, что расположены в самых грязных трушобах, и наконец наткнулись на лавку этого ювелира.

Губы Софи дрогнули, но она не сразу смогла заговорить.

– Напрасно вы это сделали, – сказала она наконец. – Я продала их, потому что больше не хотела их носить.

– Нет, Софи, вам меня не провести. – Он шагнул к ней, взял ее безжизненную холодную руку и надел обручальное кольцо на безымянный палец. – Я не могу заставить вас довериться мне и принять мою помощь. Но не нужно мне лгать. Это бесполезно, дорогая.

Он поднес ее руку к губам.

И тогда у нее вырвались громкие неловкие рыдания. Коробка с ожерельем выпала у нес из рук, и она припала лицом к его груди. Натаниель крепко прижал ее к себе, тихонько поглаживая по спине.

Он думал о том, как часто ему доводилось убивать людей во время войны. Лица некоторых он успевал разглядеть, и они до сих пор снились ему по ночам. Ему припомнилось одно утро, уже в Англии, когда он присутствовал еще при одном убийстве, на этот раз на дуэли. Убийство было совершено Рексом, хотя трое его друзей были рядом с ним и одобряли его решение, – Натаниелю пришлось держать его противника под прицелом своего пистолета после того, как тот выстрелил раньше сигнала к началу дуэли и ранил Рекса в правую руку. Не одна женщина стала жертвой насилия убитого, в их числе была и Кэтрин. В тот раз Натаниель решил, что это будет последнее убийство, в котором он принимает участие, и с тех пор забросил охоту в своем поместье. Война научила его ценить жизнь, кому бы она ни принадлежала.

Но Бориса Пинтера он готов был убить и сделает это, не терзая свою душу сомнениями, нет ли другого способа избавиться от него.