Натаниель нашел ее губы, влажные и соленые от слез, желая лишь утешить ее, но, прижимаясь к нему всем своим трепещущим телом, она порывисто и страстно ответила на его поцелуй. Как ни трудно ему было, но он обуздал себя, понимая, что в любой момент сюда могут войти слуги.

Он откинул голову назад.

– Софи, позволь мне прийти сегодня ночью, – попросил он. – Понимаешь, видимо, я тоже не создан для случайной связи. – Он не был уверен в том, какой именно смысл она вкладывала в эти слова, знал только, что хочет ее и не только в постели. Без Софи ему было одиноко и пусто.

Она отодвинулась от него, отвернулась, достала носовой платок и вытерла глаза.

– Хорошо, – проговорила она, не глядя на него, и наклонилась, чтобы поднять с пола ожерелье и коробку.

– Я не стану упоминать о том человеке, Софи, пока ты сама этого не сделаешь. Но знай, что я всегда рядом, всегда готов выслушать тебя и помочь. Если тебе нужны деньги… Кстати, почему ты не обратилась ко мне? Но впредь знай, что ты смело можешь это сделать, что у тебя всегда есть выход. Ну, все, больше я ничего не скажу. Так я приду сегодня вечером?

– Да, я буду ждать тебя.

– Спасибо, – сказал он и без лишних слов вышел. По дороге домой он не сомневался, что связал себя словом, от чего ему уже никогда не освободиться. Впрочем, может, он этого и не захочет. Эта мысль приводила его в полную растерянность. Неужели он так плохо себя знал?

В этот же вечер в своем доме на Ганновер-сквер леди Хонимер давала бал. Одеваясь для бала, Натаниель решил, что уйдет пораньше, а Джорджина и Лавиния могут оставаться до конца, так как о них позаботятся и проводят домой Маргарет с Джоном.

При обычных обстоятельствах Лавиния с удовольствием покинула бы бал вместе с кузеном. Несмотря на то что она находила определенное удовольствие втанцах, по ее мнению, сезон был слишком перегружен светскими развлечениями. Накануне она навестила Софию и во время разговора призналась ей, что положительно устала повсюду видеть одни и те же глупые лица, слышать все те же избитые остроты и терпеть пошлые комплименты. Неужели у мужчин не может возникнуть хотя бы одна разумная мысль? Развивая эту тему, они с Софи очень развеселились, и, глядя на умное оживленное лицо подруги, Лавиния с сожалением отметила, что последнее время та перестала появляться на приемах…

Но именно в этот вечер Лавиния с радостью попрощалась с Натаниелем, убедившись, что его товарищи остаются. Зная их привязанность друг к другу, она опасалась, что они уйдут вместе с ее кузеном. Наблюдательная Лавиния не упустила из внимания отсутствие на балу леди Галлис. И ей показалось, что ранний уход Натаниеля как-то с этим связан.

В предыдущую среду на вечере в «Олмаксе» ей разрешили танцевать вальс. Еще со своего первого бала испытывающая самое глубокое презрение к странному правилу и десятки раз грозившая нарушить его и выйти на вальс, не спрашивая разрешения, она из принципа чувствовала себя обязанной отказаться танцевать его после данного ей разрешения. Но сегодня она решила обязательно танцевать вальс – последний танец перед ужином.

Перед вальсом Лавиния нашла Идена, который стоял в группе, почти исключительно состоящей из джентльменов, что могло смутить кого угодно, только не ее. Она похлопала его по руке своим веером, чтобы привлечь его внимание. Иден обернулся, и его брови удивленно подскочили. Лавиния находила, что ему очень идет высокомерный вид, и если он рассчитывал запугать ее этим, его ждало разочарование.

– Мне разрешили станцевать вальс, – она ему, по обыкновению не тратя времени на околичности.

– Что вы говорите?! – Он взялся за ручку монокля и слегка повернулся к ней. – От всего сердца поздравляю вас, мисс Бергланд.

– Следующий танец будет вальс.