-  Ты это о чем? - не совсем врубился Геракл.

    -  Немедленно сними эту проклятую шкуру! - истошно завизжала Мегера и в припадке внезапной ярости стала рвать на себе длинные волосы.

    -   Однако она ко всему еще и неврастеничка, - задумчиво пробормотал Эрот.

    -   Бедный-бедный мой сынок! - покачал головой Зевс и плотоядно облизнулся, оглядывая пиршественный стол с великолепным божественным завтраком.

    Геракл оглянулся на дверь спальни. К сожалению, сзади никого не было. Некому было подсказать герою, что делать в такой, мягко говоря, деликатной ситуации. Многочисленные фиванские учителя (включая покойного Лина) ничему такому его не учили. Герой просто стоял на месте, таращась на беснующуюся жену.

    Нервный припадок у Мегеры длился недолго.

    Через пару минут она вроде как успокоилась и уставилась на Геракла с такой ненавистью, что тот даже слегка отшатнулся.

    -  Ты всё еще здесь?

    -  Н-н-ну да!

    -  В своей вонючей шкуре?

    -  Я же, кажется, четко выразился… - начал было сын Зевса, но Мегера его бесцеремонно перебила.

    -  Значит, так, - решительно произнесла она. - Выбирай: или эта смердящая шкура, или я!

    Герой ни секунды не колебался.

    -  Конечно, лева! - спокойно ответил он.

    -  И-и-и-и… - снова завизжала Мегера, да так, что на этот раз сыну Зевса всё-таки пришлось закрыть уши руками.

    Новый припадок был короче первого. Мегера зевнула и совершенно спокойным голосом проговорила:

    -  Знаешь, кто ты такой?

    Геракл озадаченно наморщил лоб.

    -  Я Геракл олимпийский, сын владыки богов Зевса.

    -  Нет, я тебе скажу, кто ты такой, - прошептала Мегера. - Ты вонючий, тупой, безмозглый болван!

    Сын Зевса моргнул.

    Страшные оскорбления не сразу дошли до него. Сперва он просто не поверил своим ушам, но ужасные слова не были галлюцинацией, они прозвучали НА САМОМ ДЕЛЕ!

    Геракл медленно вытащил из ножен свой меч.

    -  Никто… - хрипло проговорил он, - никто не смеет оскорблять великого сына Зевса…

    И заново отстроенный дворец фиванского царя содрогнулся.

    * * *

    Тем временем на светлом Олимпе неутомимая жена Зевса Гера плела очередной заговор против столь ненавидимого ею могучего героя.

    Измыслила злодейка свести незаконнорожденного (но официально признанного) сына Громовержца с ума. Для этого богиня раздобыла особый «порошок безумия» или, проще говоря, истолченные в пыль зубы ужасных Эринний. Достаточно было распылить порошок в лицо герою, и тот непременно в ту же секунду сошел бы с ума. При условии, конечно, что у него имелись эти самые мозги, в чем Гера не без оснований сомневалась.

    Раздобыв волшебный порошок, богиня тут же телепортировалась в Фивы - и застыла столбом, раскрыв рот от удивления. Перед ней простиралась совершенно невозможная с точки зрения здравого смысла картина: дворец царя Креонта снова лежал в руинах.

    Сам царь как-то уже обыденно и даже привычно валялся под обвалившейся колонной, из-под которой его, громко ругаясь, пыталась вытащить суетящаяся царица. Колонна, к счастью, была легкой, из гипса, и полой, как эфиопский бамбук, но царя всё же привалило обломками весьма основательно.