— Я это знаю, — ответил незваный гость. — Я — Никлас Алнрадт, пасынок баронессы.

Лила поняла: перед ней тот самый молодой человек, о котором тетушка говорила, что он плохо себя ведет и пытается продать картины, принадлежащие его старшему брату.

С опаской глядя на молодого повесу, Лила сказала:

— Баронесса — сестра моей матери. Я — ее племянница, Лила Кавендиш.

— Если это так, то можете передать ей от меня кое-что! — заявил Никлас Алнрадт.

Быстро оглядевшись, он прошел через всю гостиную к противоположной стене, на которой висела прекрасная картина Хендрика Аверкампа с изображением конькобежцев на фоне зимнего пейзажа. Картина была небольшая, но в высшей степени добротная.

Увидев, что Никлас снимает ее со стены, Лила с беспокойством спросила:

— Что вы делаете?

— Беру эту картину, потому что считаю ее своей.

— Вы не имеете права! — возмущенно воскликнула девушка. — Она не ваша! Она… принадлежит вашему брату!

— Да что вы об этом можете знать? — грубо отрезал он. — И вообще это вас не касается!

— Я не позволю вам красть картины у моей тети, пользуясь тем, что она больна и не может вам помешать! — решительно заявила Лила. — Немедленно повесьте картину на место! И вам лучше уйти отсюда: вы не имеете права сюда приходить!

Ее голос звенел от гнева, и Никлас грозно нахмурился.

Он не выпускал полотно из рук, явно не собираясь его возвращать.

— Ну что, будете путаться у меня под ногами? — угрюмо проворчал он. — Убирайтесь с дороги, не то пожалеете!

— Только посмейте унести картину из дома — я немедленно вызову полицию! — пригрозила ему Лила.

Она загородила похитителю путь из гостиной, прекрасно сознавая, что с него вполне станется отпихнуть ее в сторону и уйти с картиной. Но она была полна решимости помешать столь откровенному грабежу.

Она ухватилась за раму картины, пытаясь вырвать ее из его рук, и без устали повторяла:

— Вы ведете себя неприлично. Уходите, иначе я позову слуг, они не дадут вам обворовать тетю!

Она тянула картину к себе, но Никлас только крепче цеплялся за нее.

— Уйди с дороги, глупая английская девчонка! — рычал он. — Какое тебе, к черту, дело до того, что я забираю эту картину? Уж не хочешь ли ты сама ею завладеть?

— Она принадлежит моей тете, пока она жива, а потом она перейдет к вашему брату! — гневно ответила Лила и снова потянула ее к себе.

Продолжая удерживать картину одной рукой, Никлас сжал вторую в кулак и изо всех сил ударил девушку в плечо.

Она отчаянно закричала.

За этим его и застал вернувшийся домой граф.

— Прекрасные новости, Кэрью! — выпалил он. — Примерно через час сюда доставят великолепное полотно Адриана ван де Велде и еще одно, кисти Якоба ван Рейсдала.

— Я очень рад, — ответил маркиз. — А что ты скажешь вот об этом?

Взглянув на картину, которую маркиз продолжал держать в руках, граф воскликнул:

— Тот самый Вермер, о котором было столько разговоров! Кто тебе сделал эту копию?

— Это не подделка, — промолвил маркиз, — а подготовительный этюд, написанный Вермером прежде, чем закончить портрет, который сейчас висит в музее «Маурицхейс».

— Этюд? — изумленно переспросил граф.

Он взял в руки картину, внимательно ее осмотрел, затем перевернул, чтобы взглянуть на обратную сторону холста.