Предельно ясно было одно – на этот раз ей не обойтись без посторонней помощи. Несмотря на всю свою самоуверенность, Брайони понимала, что у нее нет ни сил, ни возможности справиться с Мэттом Ричардсом в одиночку. Слишком многое теперь было поставлено на карту. Несколько человек уже лишились жизни от рук ее врагов, и Брайони не испытывала желания разделить их участь. Она нуждалась в надежном союзнике и советчике. Но кто может им стать?

Первым ее порывом было послать за судьей Гамильтоном, потому что такой человек, как он, наверняка сумел бы подсказать Брайони, что делать. Но что, если судья Гамильтон и есть тот неизвестный третий сообщник? Это казалось ей почти невозможным, но все же… Она верила в своего отца и Мэтта Ричардса так же твердо, как теперь верит в судью, но эта вера на деле оказалась совершенно беспочвенной. И если Брайони доверится судье, а он окажется хорошо замаскированным преступником, то все будет кончено.

В отчаянии Брайони взъерошила свои густые черные волосы. Ее поверенным может стать только такой человек, которого она хорошо знает и которому безоговорочно верит. Брайони не пришлось долго ломать голову, вспоминая такого человека. Единственно возможный, очевидный ответ явился сам собой. Она должна связаться с Джимом Логаном, только он в целом мире способен был помочь ей теперь. Сидя на ступеньках, обхватив руками голову, Брайони внезапно ощутила, что ей безумно хочется снова видеть его, опять оказаться в его крепких, надежных объятиях.

С гор подул порывистый ветер, где-то высоко над головой беспечно щебетала пара вьюрков. Если бы Джим был сейчас рядом, он обнял бы ее сильными руками, заставил забыть все горести и несчастья жгучим огнем поцелуев…

С тихим стоном Брайони отогнала от себя соблазнительные мысли. Сейчас нельзя расслабляться, надо сделать все, чтобы найти пропавший документ.

Брайони поднялась со ступенек и направилась к коралю в поисках Бака, но молодого ковбоя нигде не было видно. Девушка нетерпеливо взглянула на небо. Смеркалось. Скоро начнется фиеста. Наказав Педро послать к ней Бака немедленно, как только он вернется, Брайони поспешила в дом и поднялась в отцовский кабинет. Несколько минут спустя в дверях появился Бак с пыльным стетсоном в руках.

– Вы искали меня, Брайони? Я был весь день на южном водопое и…

– Бак, мне нужно, чтобы ты поехал в город с поручением. Это срочно. – Она поднялась из-за стола и подошла к молодому человеку с письмом в руках.

– Ну, Брайони, – возмутился старший ковбой. – Я же должен навести марафет перед фиестой! Солнце уже почти село, все остальные паршивцы уже небось в очередь выстроились, чтобы помыться в старой лохани! Мне придется с боем к ней пробиваться! Знаете что, – неожиданно предложил он, – давайте я съезжу в город завтра рано утром. Клянусь, я поеду во что бы то ни стало!

– Нет!

Ответ Брайони прозвучал более резко, чем ей этого хотелось. Сказалось напряжение всего дня. Она вздохнула, заметив испуганное выражение в глазах Бака, и постаралась говорить более спокойно.

– Ты должен поехать в город сейчас. Немедленно. И кроме того, ты не должен говорить об этом ни единой живой душе – никому, понимаешь?

Бак напряженно и внимательно смотрел на девушку, взволнованный ее отчаянным выражением лица.

– Конечно, Брайони, как скажете, – ответил он немедленно. – Я не знал, что это так важно, – он кашлянул. – Хотите рассказать мне об этом поподробнее?

– Нет, – ответила Брайони, возвращаясь за стол и быстро пробегая глазами письмо, предназначавшееся Джиму Логану.