«Дорогой Джим.

Ты должен встретиться со мной завтра в аллее позади за «Серебряной шпорой» в восемь часов утра. Я не могу сейчас ничего объяснять. Скажу только, что знаю, где найти то, что ты ищешь. Пожалуйста, приходи на встречу. Ты моя единственная надежда».

Брайони написала внизу свое имя и, свернув записку вчетверо, вручила ее Баку дрожащими пальцами.

– Отвези это в гостиницу и отдай лично Джиму Логану.

– Что! Этому низкому, никчемному…

– Пожалуйста, Бак! – Брайони повысила голос. – Соблаговоли позабыть о своей с ним ссоре ради меня! Пойми, для меня жизненно необходимо, чтобы Джим Логан получил письмо как можно быстрее. Если его нет в гостинице, поищи его в «Серебряной шпоре». Если его и там не окажется… – Брайони помедлила.

Она вспомнила, что Джим большую часть времени проводил в «Серебряной шпоре» и что он упоминал имя Мэг Донахью. Из его слов Брайони поняла, что это была вполне надежная женщина. Девушка надеялась, что Джим будет там к тому времени, когда Бак прискачет в город, но если все-таки нет, то Мэг Донахью казалась ей наилучшей кандидатурой для связи с ним.

– Если его там не будет, – продолжила она, – передай письмо Мэг Донахью и скажи, чтобы она передала его Джиму Логану как можно скорее. И никому больше не говори об этом, – повторила она, буквально выталкивая молодого человека за дверь. – Пожалуйста, Бак, выполни все так, как я сказала. Я очень рассчитываю на тебя.

Бак внимательно посмотрел на нее и кивнул.

– Не волнуйтесь, Брайони. Я ничего не понимаю, но сделаю, как вы хотите. И не переживайте, я никому не заикнусь о вашем поручении.

– Спасибо. А теперь, пожалуйста, поторопись! Молодой ковбой в два прыжка миновал лестницу и, выскочив во двор, помчался в кораль к своей лошади. Брайони наблюдала за ним в окно. Затем, ощущая бешеные удары сердца, она побежала наверх, в спальню. Собственное отражение в зеркале на туалетном столике испугало девушку. На щеках пылал лихорадочный румянец, зеленые глаза горели безумным блеском, спутанные волосы беспорядочно спадали на плечи. Пораженная, Брайони подошла ближе к зеркалу, прижимая дрожащие пальцы к горячим щекам.

«Нужно взять себя в руки, – отчаянно подумала она. – Нужно унять колотящееся сердце, превозмочь страх и слабость».

Это казалось почти невозможной задачей. При одной только мысли о том, что она встретится с Мэттом Ричардсом у себя в гостиной, у Брайони подгибались колени. Но она знала, что, если хочет жить, если хочет своими глазами прочесть признание отца и увидеть Мэтта на виселице за все его гнусные преступления, она должна справиться с собой сейчас. Сегодня вечером она должна вести себя как ни в чем не бывало. Мэтт ничего не должен заподозрить. Нужно выдержать. Нужно взять себя в руки.

Когда спустя некоторое время Бак толкнул плечом вращающиеся двери «Серебряной шпоры» и вошел внутрь, салун оказался необыкновенно пустым. Большинство ковбоев готовились к фиесте на ранчо Хилла, только лишь маленькая кучка заядлых картежников по-прежнему оставалась за своим столом.

Мэг Донахью пила пиво вместе с одним из игроков, высоким худым мужчиной, одетым во все черное. Войдя в салун и оглядевшись по сторонам в поисках Джима Логана, Бак направился прямиком к рыжеволосой хозяйке салуна.

– Мэг, я должен поговорить с тобой.

Она удивленно взглянула на высокого растрепанного Бака.

– Что ж, говори, ковбой, – ответила она добродушно, поправляя прическу унизанной кольцами рукой и подмигивая своему собеседнику, чьи мягкие белые руки неподвижно лежали на столе.

– Наедине, Мэг, – твердо сказал Бак и, кивнув человеку в черном, слегка притронулся к своему стетсону.