Глава 23

В комнате Брайони было тихо. Девушка убавила свет в лампе, собираясь покинуть свою мирную, спокойную обитель и спуститься вниз, где веселье уже было в самом разгаре.

Бродячие музыканты, разгуливая по двору, исполняли серенады для дам, наполняя воздух приятными, меланхоличными звуками. То и дело из общего гула выделялся чей-то голос, провозглашавший новый тост. Брайони с легкостью представляла себе, как прислуга, нанятая на время праздника, снует повсюду, выполняя лаконичные распоряжения Роситы, как выглядит празднично украшенная асиенда. Девушка до последнего момента не знала, удастся ли им с Роситой закончить вовремя все приготовления, но каким-то невероятным образом они все успели. Брайони знала, что пришло время спуститься вниз, улыбаться и вести себя так, будто ничего не случилось, будто мир вокруг нее по-прежнему светел. Никогда ей еще не было так тяжело.

По крайней мере, думала девушка, оправляя на себе платье, она достаточно хорошо выглядит. Специально к этому вечеру для нее было сшито изумрудно-зеленое платье с глубоким вырезом. Дорогой материал тускло поблескивал при свете звезд, подчеркивая молочную белизну кожи Брайони, округлость ее пышной груди, стройность бедер. Линия талии была несколько занижена, и в этом месте плотно облегающий лиф падал вниз тяжелыми, крупными складками. Шею девушки украшало изумрудное колье, принадлежавшее когда-то ее матери, а в ушах сверкали такие же серьги. Черные блестящие волосы были завиты в очаровательные мягкие кудри, отчего большие зеленые глаза казались еще глубже и загадочнее.

На верхней ступеньке лестницы Брайони замерла, глядя на вошедшего Мэтта Ричардса. Он только что передал свою шляпу Росите, которая недружелюбным кивком ответила на его сердечные приветствия. Сверху ей были хорошо видны все изящество и элегантность его дорогого черного костюма, накрахмаленные складки белой рубашки, безупречно повязанный черный узкий галстук. Его волосы были аккуратно причесаны, а кожаные сапоги начищены до блеска.

Весь его вид говорил о том, что это преуспевающий фермер и достойный всякого восхищения джентльмен.

Неожиданно Мэтт поднял взгляд, и при виде Брайони, остановившейся на верхней ступеньке, лицо его озарила широкая счастливая улыбка. Он подошел к лестнице и взялся одной рукой за перила.

– Брайони! Ты великолепна!

В его словах прозвучало глубокое восхищение, но даже на таком большом расстоянии от Брайони не укрылся недобрый блеск его темных глаз. Это были глаза убийцы. В то же мгновение ей захотелось повернуться и бежать без оглядки. Смертельный страх пронзил сердце девушки, но это состояние длилось недолго. С некоторым удивлением она обратила внимание на самодовольную улыбку, игравшую на губах Мэтта Ричардса. Перед мысленным взором Брайони промелькнула холодная, одинокая могила Джонни Блэйка, и ненависть наполнила ее душу, придавая неожиданные силы и мужество. Лучезарно улыбаясь, она стала спускаться вниз по лестнице, словно навстречу мужчине своей мечты.

– Мэтт, как замечательно снова видеть тебя! – с теплотой в голосе произнесла Брайони и блестящим взором посмотрела Мэтту в глаза. – Ах, как нехорошо с моей стороны опаздывать на собственный праздник! Надеюсь, мои гости меня простят.

– Как могут они поступить иначе? – Он взял ее под руку, чтобы проводить в гостиную, где уже становилось тесно от прибывающих приглашенных. – Никто не сможет сердиться на женщину, столь очаровательную! Поверь, Брайони, я говорю совершенно искренне.

«Да неужто?» – яростно подумала Брайони, сладко улыбаясь.

– Спасибо, Мэтт. Ты всегда умеешь найти нужные слова.

Она была рада, что в этот момент на пороге появился Роджер Дэйвенпорт и, подойдя к ней, властно и ревниво взял ее за руку.

– Брайони, ты замечательно выглядишь, но меня это не удивляет.