– Нет, не поняла. – Брайони отчаянно пыталась освободиться, но при всем своем желании она не могла тягаться силой с могучим незнакомцем.

Одеяло упало у нее с плеч, открывая взгляду Техасца обнаженную грудь. Зеленые глаза девушки пылали гневом.

– Отпустите меня! – крикнула она. – Я спросила вас о настоящем имени только потому, что хотела наградить вас за мое спасение, но теперь можете забыть об этом! Я ни пенни не дам такому неотесанному грубияну, как вы! – Она зажмурилась от боли, когда он сильнее сдавил ее нежные руки. – От-пус-ти-те… меня!

– А, так вы собирались предложить мне вознаграждение? – пробормотал он, глядя ей в лицо.

В одно мгновение его переполнили гнев и желание. Прежде чем Техасец успел сообразить, что делает, он привлек девушку к себе и, запустив руку в ее густые черные волосы, сжал трепещущее тело в своих объятиях. Мрачная усмешка искривила его губы.

– Я возьму свою награду здесь и сейчас! Брайони задохнулась от ужаса. В следующее мгновение незнакомец прильнул к ее губам, и девушка бессильна была этому помешать. Она слабо дергалась в его стальных объятиях. Запрокинув назад ее голову, он целовал ее требовательно и безжалостно, со страстью и умением человека, искушенного в любви, и вдруг Брайони ощутила в себе невероятную перемену. Она перестала сопротивляться, и все тело ее словно растаяло под неистовым натиском. Губы ненасытно искали его рот, подчиняясь всепобеждающей воле незнакомца. Колени Брайони подогнулись, и, если бы он не держал ее так крепко, девушка, без сомнения, рухнула бы на землю. Тогда, непроизвольно обвив руками шею Техасца, она повисла на нем, с замиранием сердца чувствуя, что ее губы разжимаются в ответном порыве, впуская его язык. Возбужденный трепет охватил Брайони, огонь разлился по венам, наполняя каждую частицу ее тела лихорадочным желанием. В этот момент она хотела только одного – оставаться в его объятиях, слившись воедино в восхитительном экстазе. Казалось, прошла вечность, прежде чем он с усилием оторвался от сладких губ и посмотрел на ее пылающие щеки, закрытые от наслаждения глаза и жадный, приоткрытый рот. В то же мгновение она раскрыла глаза, неизбежно встретившись с ним взглядом.

Его холодные голубые глаза сияли торжеством.

– Спасибо за награду, мэм, – процедил он сквозь зубы. – Мне было очень приятно, смею вас заверить.

К Брайони вернулось чувство реальности, а вместе с ним ужас от случившегося. Что-то внутри как будто оборвалось, когда она взглянула в насмешливое лицо Техасца и поняла, что он пытается смутить ее, поставить в неловкое положение, наслаждается ее податливостью. Восхитительное удовольствие, переполнявшее Брайони секунду назад, исчезло бесследно, остались только жгучий стыд и ярость от сознания собственной слабости. Как могла она повести себя так глупо? Как позволила ему посмеяться над собой? Из груди Брайони вырвался яростный стон.

– Я убью тебя! – выкрикнула она, кидаясь на него с кулаками.

Техасец презрительно оттолкнул ее. Брайони упала к его ногам.

– Весьма в этом сомневаюсь, маленькая неженка. Многие мужчины и женщины получше вас пытались это сделать и, как видите, не достигли успеха!

– Уходите! Уходите прочь и оставьте меня! Я больше никогда не хочу вас видеть!

Он засмеялся, глядя, как она, пылая гневом, вскочила на ноги, лихорадочно кутаясь в одеяло. Как хороша она была в этот момент с ярким румянцем на прелестном лице! Техасец указал на Пекоса, беспокойно ожидавшего своих седоков.

– Боюсь, мэм, вам придется терпеть мою компанию еще некоторое время. Нам нужно в город, если вы не запамятовали.

– Никогда! Я никуда с вами не поеду!

Он безразлично пожал плечами и вскочил в седло.