О благосостоянии Ричардса можно было судить по его дорогой, безукоризненно сшитой одежде: серой шелковой рубашке, черным брюкам и красному вышитому жилету. Его высокие сапоги были сделаны из прекрасной козьей кожи, а дорогостоящий шикарный стетсон был всего лишь одним из многочисленной коллекции, которой позавидовал бы любой ковбой.

– Знаете, судья, мне самому ненавистна эта мысль, но ведь мы можем вообще никогда не отыскать девушку. То есть я хочу сказать, что наш город окружают такие большие пространства, что мы даже не знаем, с чего начать. Что станется с ранчо Хилла в этом случае? Люди не смогут долго работать там в отсутствие работодателя и распоряжений от него. С тех пор как Уэс умер, я очень сомневаюсь, что Расти Джессап хорошо справляется со своими обязанностями начальника. Судя по слухам, он уже успел ввязаться в какие-то неприятности.

– Это верно, – вздохнул судья Гамильтон. – Но мне кажется, мы что-нибудь придумаем, если так действительно получится. Если мы не найдем мисс Хилл через неделю или две, полагаю, придется снова связаться с ее восточным адвокатом.

– Вы же знаете, судья, что я был бы счастлив купить ее землю и скот, чтобы расширить мои владения, – заметил Ричардс. – Я хотел сделать это сразу же, когда Уэса убили. Мне казалось, я делаю услугу его дочке, освобождая ее от этой обузы. – Он сокрушенно покачал головой. – Если бы только она согласилась тогда на предложенную сделку, ничего этого не случилось бы и сейчас она была бы жива и здорова в кругу своих восточных, городских друзей.

– Пожалуйста, Мэтт, не продолжай, – устало перебил его судья Гамильтон. – Думать об этом просто невыносимо.

– Для меня тоже, судья, – согласился Ричардс. – Но я не перестаю надеяться, что каким-то чудом ей удастся спастись. Конечно же, я хотел бы стать хозяином ранчо Хилла, но только не ценой страданий несчастной девочки. – Он машинально отхлебнул кофе из своей чашки, но с отвращением отставил в сторону, едва только горькая холодная жидкость коснулась его губ. – Проклятие, почему мы столь беспомощны, судья? Уэсли Хилл был моим ближайшим другом и одним из лучших людей, каких я когда-либо знал! Чертовски неприятно сознавать, что его дочь находится где-то там, – он неопределенно махнул рукой, – в беде, а мы ничего не можем сделать, чтобы ей помочь. Бедное дитя!

Она ведь еще школьница и наверняка не привыкла к тому обращению, которое, без сомнения, встретит среди этих головорезов. И ведь знаете, судья, я видел ее фотографии в бюро Уэса. Она настоящая красавица, такая нежная, утонченная… – Его голос дрогнул. Мужчины погрузились в молчание, размышляя о милой юной девушке, которую они так часто видели на фотографиях и которую им вряд ли теперь удастся лицезреть во плоти.

– Кто-нибудь… помогите мне… пожалуйста!

Надрывный женский голос неожиданно раздался с порога, и, подняв глаза, оба мужчины застыли, пораженные открывшимся зрелищем.

Молодая женщина в изнеможении прижималась к дверному косяку. Заплаканное бледное лицо, длинные черные спутанные волосы, грубое шерстяное одеяло, прикрывающее порванное и грязное платье, являли собой ужасающее зрелище.

– Пожалуйста, вы мне не поможете? – повторила девушка еле слышно. – Мне… мне нужна комната на одну ночь.

Мужчины бросились к ней, опрокидывая стулья.

– Мисс Хилл? – спросил судья Гамильтон недоверчиво, поддерживая ее рукой за талию.

– Да, о да, – кивнула она со слезами в голосе и прижалась к нему, не в силах бороться со слабостью.