– Точно, так и есть. Это мисс Брайони Хилл собственной персоной. – Судья Гамильтон выглядел таким довольным, будто это он сам спас девушку от неминуемой гибели. – Ей нужна комната, Фрэнк. Как видишь, она порядком измучилась и хочет отдохнуть.

– Господи Боже мой, еще бы! – Эдна Биллингс оттолкнула в сторону своего удивленного мужа и сердобольно склонилась над Брайони. – Пойдемте со мной, милочка. Мы положим вас в мягкую пуховую постель. Вы только приляжете и тотчас заснете. – Затем, строго окинув взглядом внешность своей новой постоялицы, она добавила: – Хм-м, пожалуй, для начала не помешает хорошая горячая ванна. Сейчас попарим ваши ушибленные косточки, и вы почувствуете себя другим человеком, это я вам обещаю. Пойдемте же, милочка, я помогу вам подняться. Фрэнк, ради Бога, не стой как истукан, отнеси наверх багаж мисс Хилл, наполни ванну водой. Поторапливайся, а не то я устрою тебе такой разнос, от которого ты не скоро оправишься!

С этими словами вспыльчивая маленькая седовласая женщина взяла бразды правления в свои руки. Ее муж безропотно поспешил выполнять распоряжения супруги, провожаемый молчаливыми взглядами судьи Гамильтона и Мэтта Ричардса. Когда Брайони поднялась на второй этаж, опираясь на твердую руку миссис Биллингс, судья взял со стола свою старую черную шляпу с видом явного облегчения. Мэтт Ричардс еще несколько секунд глядел на опустевшую лестницу и обернулся только тогда, когда судья Гамильтон его окликнул:

– Ну что, пойдем, Мэтт?

– О да, конечно. – Красивое и обычно суровое лицо Ричардса осветилось улыбкой. – Ну, судья, похоже, мы понапрасну волновались. Брайони Хилл оказалась весьма везучей молодой женщиной.

Судья с готовностью согласился, и мужчины покинули гостиницу, направившись каждый в свою сторону.

Оказавшись наверху, Брайони первым делом разделась и залезла в ванну, спешно для нее приготовленную. Мистера Биллингса больше не было видно, однако его жена еще суетилась в маленькой опрятной комнате. Рваное платье Брайони и шерстяное одеяло из седельной сумки незнакомца были небрежно свалены в кучу на пол. Раздеваясь, Брайони стонала от боли, каждый ее мускул восставал против малейшего движения, но горячая вода оказала свое благотворное действие на измученное тело.

Пока Брайони старательно вымывала песок и грязь из волос, миссис Биллингс пожелала ей спокойной ночи и удалилась, оставив ее одну в маленькой, безукоризненно чистой гостиничной спальне с милым узором на обоях и задернутыми муслиновыми шторами.

К тому времени, когда Брайони закончила мыться и обтиралась полотенцем, она почувствовала себя слишком усталой, чтобы рыться в сундуке в поисках ночной сорочки, и залезла в постель совершенно нагая. Простыни были освежающе прохладными, а матрас удивительно мягким. Веки девушки смежились, когда она погрузилась в его гостеприимные объятия, однако сон не сразу овладел ею, несмотря на усталость. В ее голове кружился целый вихрь беспокойных мыслей. Воспоминания об ужасных событиях прошедшего дня преследовали Брайони, вселяя сомнения и страхи относительно будущего.

Быть может, она действительно не создана для жизни на западе, с отчаянием думала Брайони. Может, Роджер и мистер Паркер, и мисс Марш были правы, утверждая, что западная граница не место для одинокой девушки, вынужденной рассчитывать только на собственные силы? Может быть, ей следовало прислушаться к их советам и продать ранчо Мэттью Ричардсу? А затем выйти замуж за Роджера. Ведь в конце концов, несмотря на все его недостатки, он хотел, чтобы Брайони была с ним, и заботился бы о ней, каковы бы ни были его мотивы.

Она беспокойно перевернулась на другой бок. В сущности, еще не все потеряно, думала девушка с отчаянием. Она все еще может вернуться. Все, что нужно, – это сесть в обратный дилижанс на Сент-Луис и возвратиться к нормальной жизни, которую она знала.