Глава 8

Солнечный свет заливал комнату, беспрепятственно проникая сквозь легкие бело-голубые занавески, тихонько шуршавшие на апрельском утреннем ветерке. Светлое и теплое пятно, постепенно перемещавшееся по деревянному полу, доползло до кровати и заиграло яркими бликами на лице крепко спящей девушки. Приближался полдень. Именно это сверкающее солнечное пятно проникло в тяжелое сонное забытье Брайони и наконец разбудило ее.

Девушка потянулась, зевая, приоткрыла глаза и, щурясь от солнца, огляделась в незнакомой обстановке. Окончательно привел ее в чувство осторожный стук. Брайони вскочила, завернувшись в простыню, и подбежала к двери.

– Кто там? – спросила она осторожно.

– Эдна Биллингс. Я принесла вам завтрак, – немедленно ответила хозяйка гостиницы. – Скорее открывайте дверь, милочка, этот поднос, кажется, тяжелеет с каждой секундой. Ну вот, милочка, – сказала она, входя и ставя поднос на тумбочку рядом с кроватью. – Я принесла немного кофе и хлеба домашней выпечки. Это первый легкий завтрак. А потом я приготовлю для вас яйца всмятку и сдобный пирог, вы, вероятно, голодны до полусмерти. – Это верно!

Брайони жадно набросилась на принесенную еду, а миссис Биллингс, удовлетворенно улыбаясь, вышла, чтобы заняться приготовлением остальной части завтрака. Брайони не оставила на подносе ни одной крошки домашнего хлеба, искренне полагая, что в жизни не пробовала ничего вкуснее хлеба с маслом и медом. В это утро она впервые со дня отъезда из Сент-Луиса выпила настоящий сладкий крепкий кофе со сливками. Завтрак доставил девушке огромное удовольствие, быстро подняв настроение.

За окном стояла весна, Брайони была молода, и совершенно новый, восхитительный мир расстилался перед ней. Ночные страхи и сомнения исчезли без следа, и, вместо того чтобы размышлять о возвращении в Сент-Луис, Брайони решила непременно добиться успеха в новой жизни и доказать всем, что способна выжить в любых условиях.

Преисполненная уверенности, Брайони закончила трапезу и полезла в сундук за одеждой. Придирчиво взглянув на свой гардероб, она выбрала самое красивое платье, намереваясь произвести неотразимое впечатление на всех, кто бы ей ни встретился. После не особенно удачного начала прошлой ночью Брайони должна была продемонстрировать жителям Винчестера, что перед ними не слабая, беспомощная, запуганная девочка, а вполне самостоятельная, независимая молодая женщина, достаточно сильная для жизни на границе.

Быстро покончив с туалетом, Брайони поглядела в большое зеркало, висевшее на противоположной стене от окна, и убедилась, что безо всякой натяжки выглядит великолепно. Очаровательное белое кисейное платье с низким декольте достаточно открывало ее грудь, не переходя, однако, границ благопристойности и скромности. Черные волосы выразительно оттеняли белизну ее кожи и платья. Небольшое овальное лицо восхитительно обрамляли темные завитки, подчеркивая чистую линию высоких скул. Ее зеленые, как изумруд, глаза оживленно блестели.

Еще раз окинув себя взглядом, Брайони нахмурилась. Чего-то недоставало. Но чего? В порыве внезапного вдохновения она снова полезла в сундук. Коробочка с украшениями оказалась на месте и содержала как раз то, чего ей не хватало для эффектного завершения туалета, – изящный золотой фермуар. Она быстро нашла его среди других драгоценностей, однако медлила закрывать крышку коробки, пересматривая остальные украшения.

И тут в голову пришла неожиданно поразившая ее мысль. Как странно, что бандиты не вскрыли багаж пассажиров! Почему? Похоже, они очень торопились и забрали только то, что легко можно было взять.