Брайони улыбнулась в ответ, довольная тем, что хотя бы одна подруга в Винчестере у нее уже есть.

– Я должна еще раз поблагодарить вас, миссис Биллингс, – сказала Брайони. – Вы так добры ко мне.

– О, не стоит благодарности, милочка, – небрежно махнула рукой Эдна, хотя глаза ее светились от удовольствия. – Да, и послушайте, зовите меня просто Эдна. Тут все меня так величают. Не люблю напускать на себя важный вид, и кроме того, миссис Биллингс напоминает мне о матери моего Фрэнка, а это как раз то, о чем мне вовсе не хочется вспоминать!

Обе женщины дружно засмеялись. Вдруг старшая из них резко обернулась.

– Я, пожалуй, принесу остальную часть вашего завтрака, пока не вздумайте куда-нибудь уходить! – распорядилась она и поспешила на кухню.

После такого дружелюбного приема со стороны хозяйки гостиницы люди, находившиеся в столовой, перестали пристально наблюдать за Брайони, и она доела свой завтрак в относительно спокойной обстановке. Тем не менее каждые пять минут кто-нибудь из посетителей бросал в ее сторону любопытные взгляды. Покончив с едой, Брайони собралась разыскать судью Гамильтона, однако не успела она подняться из-за стола, как он сам вошел в столовую. Следом за ним показался Мэтт Ричардс.

– Доброе утро, девочка моя! Вы сегодня хороши, как дикий мак! – Судья ласково улыбнулся девушке и энергично потряс ей руку. – Я несказанно рад видеть, что вы не поддались депрессии после того, что пережили вчера. Ну не очаровательна ли она, Мэтт?

– Да, конечно. – Мэтт Ричардс улыбнулся Брайони приветливо и восхищенно, не в силах отвести взгляд от ее прелестной фигуры, дышавшей невинной свежестью, от выпуклой груди, скрытой под тонкой тканью платья, от нежных черт ее лица и блестящих зеленых глаз, обрамленных невероятно густыми и длинными черными ресницами. Перед ним стояла красивая женщина, а Мэтт Ричардс умел ценить красоту. Долгий взгляд его темных глаз заставил щеки Брайони загореться смущенным румянцем.

Она была удивлена, что Мэтт Ричардс так молод. На вид ему нельзя было дать больше тридцати. Брайони думала, что друг ее отца окажется значительно старше. Этот человек был, несомненно, красив. Правильные черты смуглого лица и внешний лоск создавали весьма привлекательное сочетание.

– Надеюсь, вы уже достаточно оправились после вчерашних приключений, чтобы рассказать нам обо всем, – рискнул высказаться судья Гамильтон и тревожно заглянул в лицо девушки, опасаясь расстроить ее своим предположением.

– Да, сегодня я чувствую себя намного лучше, судья, и охотно поведаю вам свою историю. Надеюсь, это поможет вам поймать моих похитителей.

Она снова села за стол, и мужчины последовали ее примеру.

– Знаете ли, это, может быть, не так легко будет сделать, – судья Гамильтон откашлялся. – Видите ли, мисс Хилл…

– О, тут не должно быть никаких сложностей! Я знаю имя главаря преступников – его зовут Мер-док, Зеке Мердок. Одного из его людей зовут Нед, и я могу подробно описать его и остальных. Так что наверняка, если вы поедете к Джилли… – Она осеклась, заметив сожаление на лицах обоих мужчин, и спросила в замешательстве: – Я сказала что-то не так? В чем дело? Почему этих людей нельзя схватить и судить по закону?

– Послушайте меня, мисс Хилл, – начал судья. – Эти люди могли быть схвачены, если бы в этом городе существовал человек, наделенный достаточными полномочиями для этого. Но у нас такого нет. И я боюсь, что много воды утечет, прежде чем подобный человек появится в Винчестере.

Брайони недоверчиво посмотрела на судью.

– Видите ли, – продолжал он усталым голосом, – я не являюсь таким человеком.